Книга Либелломания: Зимара, страница 101 – Н. Мар

Йола не выдержал и пальнул в туман наугад. Мимо. Бритц рванул меня в сторону и вниз. Я чудом сообразила, что он задумал, вскрикнула и распласталась на древних костях. Пар сыпался инеем и снегом мне на лицо.

— Чёрт! — Йола решил, что оглушил меня.

Глоустер на морозе перезаряжался секунду. Бритцу потребовалось меньше, чтобы выбить его из рук ошарашенного Йолы.

— Хватит, безжалостный, — резко прохрипел Кайнорт.

— А, школьными шпильками колешь, Бритц? — хохотнул Йола, но отступил на шаг.

— Ты нарушаешь уговор.

— Уговор был между тобой и Рейне! А если тебя прикончить, его и соблюдать не потребуется.

«Безжалостный — это что, — думала я, наблюдая за ними из-под ресниц, — специфическое оскорбление в кругах высшей аристократии?»

— Эмбер, я иду! — и клякса ворвалась в круг.

Только не Эстресса! Только её здесь не хватало! Клякса ориентировалась в Месте лучше всех и, едва заслышав мой притворный вопль, примчалась на выручку. Кайнорт вскинул глоустер, Эстресса дулом в дуло упёрла в него крименган. Йола осмелел, и через секунду на полу жужжала куча-мала. Диспозиция была патовой.

Про меня забыли. Тогда я отстегнула сумку и рассыпала весь лёд, что в ней был. Растопила и мигом заморозила. Куча-мала заскользила и рассыпалась. Впору было хвататься за голову, потому что как быть дальше, я ещё не придумала…

И тут в круг ввалилось клочковатое, бородатое, рогатое.

«…закончи любой ценой».

— Стойте! — заорала я, таращась на Чивойта. — Никому не двигаться! Это бранианская кошка! Они взрываются, если разозлить!

— Что за ересь! Это правда? — смешался Йола, замирая с поднятыми руками.

— Я никогда не видела бранианских кошек, — пробормотала Эстресса, — но если они вполовину такие мерзкие, как бранианская Дъяблокова, то будет… бдыщ, да, наверняка будет бдыщ.

— Всех разнесёт! — истово поклялась я, чувствуя затылком палитру эмоций Кайнорта.

Упала секунда мощной и густой тишины. Чивойт очнулся первым, процокал круг света поперёк, обнюхал нас всех по очереди и, оставляя за собой коричневый горох, исчез во мраке. Пока мы переглядывались, вместе с бранианской кошкой и Бритца след простыл. Йола всё стоял с поднятыми руками, колебался и явно не собирался в погоню туда, где в темноте рыскала взрывоопасная зверюга. Он потянулся носком ботинка к коричневым горошинам.

— А вот эти вот…

— Не наступайте! — пригрозила я. — Они кислотные.

Место затихло: больше не стреляли, не кричали, не рычали. В наши динамики прорвались кряхтение, кашель и сиплый писк:

— Я взяла пленного.

— Кого? Это кто? — не понял Йола.

— Дъяблокова! Я была в отключке. Потом… нашла этого. Не знаю, кого. Тащу к выходу!

Эстресса ориентировалась по стене, я бежала по потолку, Йола летел ниже.

— Воланер готов, минори, — доложил Ка-Пча. — Жду только вас.

День застал нас на берегу, где Дъяблокова возилась с бесчувственным кулём, который она с трудом подтаскивала. Это был тщедушный старик с громоздким панцирем на плечах. То ли ведром, то ли кальмаром. На нём болтались кабели и виднелись вмятины — должно быть, от пачулей. Йола обернулся шмелём и подхватил старика. Мы бежали к воланеру, когда из Места вылетел Бритц, но Эстресса с Дъяблоковой принялись сбивать его из крименганов. Кайнорт увернулся, кувыркнулся и покатился в снег. Тем временем Йола забросил пленника в воланер: