Книга Либелломания, страница 107 – Н. Мар

Частички пыли в голубом облаке ионизированного газа светились бесформенными сгустками, катались по магнитному полю. Как шаровые молнии. Воздух вокруг меня зашевелился. Получив энергию диастиминов, пылинки начали собираться вместе. Засияли ярче. И в голубом облаке плазмы появилась фигура. Она то распадалась на комочки, то поворачивалась таким образом, что глаз улавливал гештальт, но тотчас терял эту целостность и искал снова. А шамахтон менялся, будто пытался подстроиться под меня. Под определённым углом мешанина хаотичных частичек наконец собралась в объёмное изображение, как на стереокартинке для тренировки аккомодации зрения.

— Человек, — сказала фигура.

Голос был ничем не окрашен. Словно полифония: мужской и женский, детский и зрелый, натуральный и синтетический. Урьюи не обращалась ко мне. Она констатировала факт по результатам анализа и соткала из себя копию того, что наблюдала. Но её рот открывался у основания шеи. И это выглядело не ошибкой, а пренебрежением деталями. Будто шамахтон приготовил модель по черновому списку, где у человека просто должны быть две руки, две ноги, голова и рот. Побросать в кастрюлю, перемешать, варить на медленном огне. «Что ж, — успокаивала я себя, крупно дрожа, — большинству людей сложно в точности срисовать даже бабочку с натуры, не говоря уже о человеке, которого так трясёт». Индиг Скварке назвал шамахтона ребёнком, так что мне ещё повезло, что, изображая меня, она не стала огурцом с четырьмя палками.

— Я Эмбер.

— Я Урьюи.

Камушки чуть не попадали с моей сырой ладони в колодец:

— Я только хотела… показать тебе. Ты знаешь, что это?

И я протянула их ближе. От жарких пальцев шамахтона, этаких плазматических отростков без кисти, к моей руке полетели импульсы молний. Они заплясали у меня на ладони, царапая камень и мои пальцы. На этот раз рот Урьюи раскрылся под рёбрами:

— Человек.

— Что? — удивилась я на вдохе, но секундой позже сообразила: — О, конечно. Правильно. Там внутри останки человека. Скажи, то, что его… заключило в эти минералы, это оружие шамахтона?

— Да.

— Это твоё оружие?

— Нет.

Вот я уже и не знала, что спросить дальше. Урьюи отвечала слишком быстро. Немедленно. Как компьютер, скорость мышления которого многократно превосходила мою. Я буквально не успевала произнести последний звук, как уже получала ответ. Но я, в свою очередь, обдумывала каждое слово. Второго шанса не будет.

— Пожалуйста, взгляни ещё раз. Может быть, это твой… какой-то случайный… побочный эффект?

— Тогда целенаправленный будет ещё сильнее. Я так не умею. Я ещё слаба.

— Профессор Скварке так и сказал. Просто нам важно было услышать от тебя.

— И я никому не делаю больно, — опять почти перебила меня Урьюи. — Это неправильно. Это ведь больно.

* * *

Кайнорт Бритц не шевелился и моргал чуть медленнее, чем обычно. Его взгляд скользил по безупречно выбеленной стене и вдоль щели портала в поисках того, за что можно было бы уцепиться. Бросить якорь. Иначе взгляд, словно луч в вакууме, мог метаться туда-сюда бесконечно. Или до тех пор, пока не потеряешь сознание.

— Вам всё ещё нравится на Урьюи? — спас его профессор, в бакенбардах которого мог бросить якорь целый авианосец.

— Боюсь, что да.

— Это очень плохо. Я не верю, что пауки и тараканы уживутся. Эта пружина развернётся рано или поздно, вопьётся в обе стороны.