Книга Либеллофобия, страница 57 – Н. Мар

Мы так и прыгали, пока мне сказочно не повезло: я врезалась в распахнутый багажник и успела там закрыться. Скорость у твари была просто бешеная, как и вчера. Из нас двоих только у меня, похоже, садились батарейки. Для плана Б потребовалась зажигалка. И последний рывок. Улучив миг, пока тварь грызла багажник снизу, я выскочила из укрытия. Всё равно задохнулась бы там в темноте, а теперь заимела две-три секунды форы.

Это был до того странный побег. Во всяком случае, забавно подпрыгивал только мой желудок — от ужаса. Из машины в машину. Из дверцы в дверцу. Но вот наконец — открытый бензобак. Только бы не пустой… Чиркнула зажигалкой и…

Раз.

Два.

Три!

Сколопендра выскочила, когда огонь уже летел в бензобак. Я покатилась по песку и спряталась под баррикаду. Взрыва как в кино не случилось. Пламя облизало машину и вместе с нею — тварь. Бугль даже не обратил внимания. В его восприятии не было места огню, суете и людям, как в нашем нет места для ультрафиолета или радиоволн. Зря я надеялась, что всё обойдётся так просто. Зря лежала и смотрела на пламя. Спустя минуту сколопендра, объятая тлением и язычками огней, выбралась.

Да ладно!

Воспламеняя пескар за пескаром, она полезла за мной по стене. Зажигала покрышки, запаливала новые бензобаки и плавила волокна герметиков. Тварь загнала меня на самый верх баррикады. Я отступала к самому краю, считая секунды, когда сколопендра выберется из последней кабины, чтобы перегрызть горло. Сдаться или прыгнуть?

Сзади шлёпнул подзатыльник: блуждающий канат. Чьё-то коромысло потёрлось о плечо. Чего уж тут было думать! Я вцепилась в канат и боялась, что следом на него прыгнет тварь. Подтянуть конец уже не хватило сил.

Помощь пришла из параллельного мира. Полыхающий пескар со сколопендрой внутри схватил бугль. Не нарочно, так сложилось: до машины дошла очередь. Но это было так прекрасно — наблюдать, как громадное чудище сминает в пасти объятый огнём пескар с бесноватой тварью, будто горящий коктейль с завитушкой цедры…

А я улетала на блуждающем канате. Коромысло с узелками ползло к шоссе медленно-медленно. Гранай был моей последней надеждой. Город уже виднелся: подземные столпы многоэтажек, дым из провалов, зияющие трещины в пустоши. Я сомневалась, что там ещё остался кто-то живой.

В тот день на баррикадах приключилось невероятное. Но что именно: сражение или побег?

В конференц-каюте не было ни души: только голография Жанабель и Альда Хокс живьём. Ёрль так и сказал: «Ни души», за что схлопотал дисциплинарное взыскание. Женщины приложили титанические усилия, чтобы их разговор не растерял масок цивилизованного противостояния. Альда рассчитывала, что встречу проведёт Бритц. Эзер-приятный-во-всех-отношениях. Но рой-маршал пожаловался, что разговоры с врагами заканчиваются тем, что ему припоминают специальность. И верить решительно отказываются, а смысл ворочают с ног на голову.

«Я создал иллюзию равенства, — говорил он. — Вы сами себя не узнаете».

Перед Альдой высилась голография поперёк себя шире. Жанабель без преувеличения была крупной женщиной, а с преувеличением… (ну Бритц, зачем же в четыре раза!) заняла собой всю каюту. Она полуобернулась пауком. Птицеедом с пухлым волосатым брюхом, которое выглядывало из-под строгого пиджака размером с шатёр. Ноги растопырились во все углы. Альда со своей второй линькой пока так не умела.