Книга Либеллофобия, страница 46 – Н. Мар

Новый взрыв выбросил из бокового рукава бочку. Шагов за десять до бойлерной руженитовый жбан смёл меня с ног и затолкал в шахту вентиляции. Я удержалась в трубе, растопырив когти. Вылезти не успела. В коридор ворвалась банда серых, бурых, чёрных призраков.

Эзеры жужжали и трясли воздух. Тонкие крылья — прозрачные и цветные, блестящие и тусклые, широкие и узкие хитиновые пластины — скребли по стенам. Им было неудобно превращаться целиком. Наших теснили. Их расстреливали без вспышек, мяли, резали и давили. Один эзер — в иссиня-чёрном, с острыми длинными крыльями — расчистил путь, откинув паука в сторону. Я увидела, что тело солдата пихают ко мне в шахту, испугалась и полезла вверх по вентиляции. Понятия не имея: куда она приведёт? Слух возвращался, но медленно, сквозь гул и шипящий пульс.

Лаз привёл меня под самый потолок бойлерной. Там было жарко, сухо и пахло жжёным пластиком. Трубы, обёрнутые проводами, выходили на железную балку — широкую и крепкую. Я обернулась девчонкой, легла лицом в пыль и глянула вниз.

— Ма!.. — прикусила язык до крови и уже шёпотом закончила: — … ма…

Пока я лезла, эзеры добрались до нашего укрытия. Гнутая дверь бойлерной валялась в стороне. Толпу перепуганных соседей уводили под прицелами ружей. Никто не смел обернуться, до того страшны были дымные смерти. Форма насекомых уже сделала полдела. Среди пленных, цепенеющих в шеренге на выход, моих не было. Сердце стукнуло в балку — я увидела, как папу ударили, но нападавший дёрнулся и рыкнул. Получил бумерангом. Папу взяли под прицел, а маму нашли и вытащили из-за ширмы. Эзер в чёрном приставил ей к горлу нож. Меня затошнило от ужаса. Насекомые что-то рявкнули на своём, следом выскочила голография с субтитрами переводчика. Но сверху текста было не разобрать.

— Не понимаю… — папа мотал головой и разводил руками. — Мы ничего об этом……да кто вам такое……сказки!..

Чёрная смерть кивнула бурой смерти в колючках, и та ударила под дых. Папин рикошет только раззадорил подлеца, и он замахнулся сильнее. Я выглядывала Чиджи. Боялась, что он лежит тут где-то… уже… но нет. Брата не было в бойлерной. Увели вместе с соседями или не успел вернуться из столовой до штурма. Чёрный, который держал маму, стоял неподвижно, как обелиск. Папа утирал кровь. Струйка текла из уха, а бурый дикобраз дёрнул башкой в капюшоне и опять выкрикнул что-то.

— Впервые слышу! Клянусь, мы ничего здесь не пря…

Папа оборвался на полуслове, потому что насекомые вдруг расступились. Вошёл третий эзер. Этот был в неброском сером, не ниже и не выше других, без знаков отличия, без эмблем и регалий. Но то, как напряглись другие, — выдало важную птицу. Чёрный и бурый застыли в напряжении. А серый шёл себе и шёл по бойлерной. Мягко, неслышно. Не поднимая пыли. Расслабленно как-то, словно в гостях, где ему пожелали чувствовать себя как дома. Настоящая смерть среди ряженых. Следом по полу звенела отвратительная сколопендра. Минуту эзер тихо говорил со своими. Не глядел на родителей. Не выпускал крыльев. Потом свернул переводчик и шагнул к папе.

— Так, значит, тебя нельзя обижать, Уитмас Лау, — он заговорил с акцентом, медленно, но почти без ошибок. Я вдыхала каждое слово. — Я Кайнорт Бритц, перквизитор дейтерагона и рой-маршал Эзерминори.