Книга Либеллофобия, страница 4 – Н. Мар

— А почему ты выкинула розы? — спросил Чиджи.

— Не выкинула, отложила. Эти цветы нельзя в один букет, розы всё испортят.

— Почему? Они такие красивые.

— Красивые… Но каллы будут стоять целую вечность, а розы послезавтра завянут.

— Тогда зачем ты их срезала?

Это был хороший вопрос.

— Больше не грустишь по Злайе? — девятилетка Чиджи быстро переключался.

— Скучаю. Связи с Урьюи так и нет, только папин служебный канал. А иногда хочется с другом поболтать.

— Поболтай со мной.

— Это не то же самое.

— Да ведь она всё равно замуж вышла, — Чиджи надулся. — Ей нельзя теперь с посторонними болтать.

После замужества шчеры редко покидали мужнин отшельф — поселение, где заправлял свой диастимаг и жила новая семья. Все прежние знакомства объявлялись «посторонними», отвлекали жену от домашнего очага. Нет, внешние связи не пресекались, но и не одобрялись в отшельфе. Мужья уезжали работать в город. По серьёзным и современным специальностям, даже обучаться которым женщинам запрещалось. Нашим отшельфом заправлял папа. Уитмас Лау.

— Знаешь, как тут делают? — брат отвлёк меня от мыслей об Урьюи. — Карминцы же вообще не дружат, как мы. У них нельзя это, неприлично. Когда невтерпёж пожаловаться, ну или там, поболтать, наугад тыкают номер в линкомме и шлют сообщения. Как в дневник. Только этот дневник как будто тебе отвечает.

— Что отвечает, Чиджи? — я рассмеялась, представляя эти дурачества. — «Ты кто такой, иди-ка к дьяволу»?

— Нельзя говорить «иди к дьяволу»… Не, тут привыкли же. Просто молчат, если не хотят разговаривать.

— А если вычислят и наваляют тебе?

— Да ну, Арлос сто раз так делал!

Хулиган Арлос был новым знакомым Чиджи, сыном поварихи. Он и его мать стояли по пояс в воде в резервуаре из белого мрамора, упираясь в стенки тентаклями. Карминцы, чем-то похожие на сухопутных русалок, мне нравились, хоть и сильно от нас отличались внешне. У них были стройные туловища с кожей красноватых оттенков. Длинная изящная шея и гордая посадка головы. Лицо вытянутое, с крупными чертами. Большие раскосые глаза, такие блестящие, будто их шлифовали ювелиры. Рук и ног в привычном смысле у карминцев не было. Зато из-под рёбер вниз уходили десятки тентаклей — гибких щупалец. Они-то поочерёдно и заменяли ловким аборигенам другие части тела. Да, ещё волосы! Шикарные алые шнурки из живой кручёной кожи ниспадали ниже пояса. Волосы были чувствительны от макушки до самых кончиков и служили вибриссами. Шчеры и карминцы нашли общий язык много лет назад. Но об их культуре я знала пока очень мало.

Мать-карминка доставала со дна угловатые октаэдры, додекаэдры и всякие другие «аэдры» — яйца бриветок. Обтирала их фартуком и сортировала по бог знает каким признакам в разные корзины. Самки бриветок плавали рядом и пытались укусить Арлоса. Над озером было жарко, тихо и сонно. Я заплетала косу и любовалась яркими бликами на коленях. Свет лился из чистого неба, и рябь на воде жонглировала отблесками, посылая в нас мириады солнечных зайчиков.

Мы с Чиджи упустили момент, когда блики стали радужными. Вдали застрекотали бриветки, и карминцы подняли головы. Над озером повисла водяная дымка, радуга стала ярче. Приглядевшись, я насчитала в густеющем тумане не одну такую, а пять, шесть… так много радуг? Лучи пробивали пар и рассеивались в нём, как в гигантской призме. Стало красиво и тревожно — оттого, что рачки всё громче трещали и топорщили усики. На Кармине дождь был не редкость, но когда я увидела, что Арлос и его мать замерли в резервуаре, забеспокоилась. Дунул рваный ветер, и по барашкам волн заплясали капли. Рачки вдруг принялись перебираться по стенкам ванн из одного резервуара в другой и, бросив яйца и хозяев, бежали прочь. Они что же, никогда не видели дождя? Все на озере инстинктивно посмотрели в небо, но там не было туч. Совсем. И только дождь продолжал барабанить по корзинам карминцев, а капли — тяжелеть. Я поднялась на ларимаровый край и подставила ладонь под…