Онлайн книга «Либеллофобия»
|
— Ерунда. Нам больше и не надо. У папиного ободрения был такой тон, что я поняла: за двое суток мы либо выйдем к своим, либо умрём в пустыне. А рации на том свете без надобности. Брат робко попросил есть, и мама выдала ему батончик спрессованных опарышей. Мы на двадцати четырёх лапах двинулись по дюнам вдоль берега. Без привычной городской иллюминации вечерняя тьма спустилась мгновенно. Из-за туч не видно было ни ночного солнца — тёмно-красного гиганта Пламии, — ни других звёзд. Ни зги. Русло опустело, и теперь без ориентира — шума воды — мы боялись потерять берег. Чиджи верхом на маме держал банку с блесклявками, чтобы освещать нам путь на пару шагов вперёд. Но их света было недостаточно, чтобы разобрать направление. Папа споткнулся и вздохнул: — Заночуем здесь. Мама оплела паутиной себя и Чиджи. Получился воздушный, но тёплый кокон. Золотопряды славились гладким и стройным переплетением волокон, недаром мамин шёлк хвалили на сотню отшельфов в округе. Моя же вдовья паутина была ужас что такое: рвалась, путалась, местами сбивалась в комья, а кое-где провисала, оставляя дыры для сквозняка и дюнной пыли. — Замри, я сплету тебе, — устало улыбнулась мама. — Нет. Сама, — я больше не могла себе позволить быть ребёнком. — Слушайте, Чиджи спит. Расскажите про эзеров. Пап. — Я уже достаточно рассказал в песка… — Пап! — Тише! — Я не слабонервная! И не слабоумная. Смотритель сказал, насекомые берут пленных. Значит, им не только вода нужна? — Вода-то им как раз и не нужна, — папа подбирал слова. — Это, что ли… пытка такая. Вода останется в небе, пока карминцы не сдадутся и не позволят высосать у себя столько крови, сколько захотят эзеры. — Что? Крови? В смысле… им нравится убивать? — Нет. То есть, разумеется, да. Но я имел в виду настоящую кровь. Карминцев или нашу — мою, твою… Мама перебила, чтобы начать издалека, потому что от папиных слов я хмурилась с тупым выражением лица: — Эмбер, знаешь, отчего вот эта саранча в клетке — не больше курицы? А наши имаго огромные. Это в школе проходят, ну вспомни. — У саранчи несовершенная кровеносная система. У насекомых вообще плохой кислородный обмен. Из-за того, что нет эритроцитов. А у шчеров человеческие эритроциты при превращении переносятся в кровь имаго. И ещё у нас хитин пропитан силиконами, а у насекомых слишком хрупкий. И ещё у нас эндоскелет, а у саранчи… — Всё так, только у эзеров тоже развился эндоскелет. К сожалению. Но ни одна муха не может вырасти слишком большой. Она просто задохнётся. Им неоткуда взять эритроциты, ведь папа правильно сказал: по сути, они насекомые, а не люди. — Значит, эзеры — вот такая мелочь? — я покосилась на клетку. — Нет, Эмбер, — сказал папа. — Точно такие, как мы с тобой. Даже повыше, пожалуй, — из тех немногих, что я повидал. Они заставляют пленных тяжело работать. И забирают их кровь, богатую живыми эритроцитами. Время от времени. Питаются одним рабом на протяжении месяцев, лет… Уж как повезёт с хозяином. — Откуда ты так много знаешь? — Дипломатам положено изучать чужие миры. Эзеры давно известны как похитители и кровожадные вивисекторы. Раньше они преследовали одинокие звездолёты наших колонистов, мой дед пропал по их вине. А потом эзеры сунулись на Урьюи. Я ещё маленький был. Атаку отразили дня за два: конфессии наших диастимагов вытурили эзеров, а ядерные коронады прижгли им хвосты на прощание. Это вторжение признали незначительным и даже в школьную программу не включили. Но я всегда любил историю… историю чудовищ. В имперских хрониках об эзерах целые трактаты есть. |