Книга Либеллофобия, страница 141 – Н. Мар

Вне арены Волкаш пришёл в себя и выпил целый термос воды. Мы уложили его на носилки и приготовились отправить в медблок.

— Прости, малышка, я не выиграл нам свободу, — он закопался лицом в мои волосы. — Но ты молодчина. И рыжая эта — передавай ей спасибо за сварку и… пусть первая выпьет бокал моей крови на казни.

— Да какой бокал! Сам передашь. Завтра будет реванш. Не волнуйся, я видела: Замардино унесли ещё без сознания. Ты его уделал, уделал чемпиона галактики, и плевать на очки.

— Завтра я выжгу ему глаза, — Волкаш приподнялся на локтях, напрягаясь. Его внезапная собранность, похожая на готовность вцепиться в глотку, относилась к кому-то позади меня.

— Ула, — это был Инфер. Он взял меня за руку с прозрачным браслетом. — На минуточку.

— Берграй, — с той же интонацией позвал его Кайнорт. — На минуточку.

Инфер задержал руку, но был вынужден подчиниться. Чего он хотел? Как бы то ни было, я испытала облегчение, когда его намерения оборвали. Пришлось бы объясняться перед Волкашем за ещё один сомнительный договор с тараканом. Атаман тяжело дышал на носилках. Я гладила его по волосам и прислушивалась к тому, что творилось рядом.

— Неужели вчера ты откупорил Жуколье блан без меня? — поинтересовался Бритц, стоя в одиночку посреди арены.

Через секунду он обернулся стрекозой и смял Инфера в клубок. Тот обратился спустя миг, но Бритц сцапал его за медное брюхо и швырнул спиной на бортик. Кто-то из зевак присвистнул. Оса пыталась ужалить. Стрекоза протащила её по вогнутым стенкам и, прижав рогатиной хвоста за шею, трижды припечатала головой о другой борт. Над ареной взметнулись ошмётки крыльев Берграя Инфера. Кайнорт обернулся человеком и просто пошёл прочь.

— Зассал подраться как мужик, а, Кайнорт? — бросил Берграй ему в спину. — Не превращаясь.

— Я не мужик, я самец стрекозы.

После их потасовки последних зевак буквально катапультировало наружу. Пенелопа и Крус поспешили за носилками: проследить, чтобы Волкашу выделили строго охраняемый бокс. Предстояло много работы, и мы хотели сосредоточиться на сборке орудий, не опасаясь диверсий Альды Хокс. Я догнала Бритца на выходе из ангара:

— Кайнорт, я это… Я потеряла вчера полтора часа, это правда. Но после мы же… сделали же всё возможное. И невозможное. Кайнорт, в этот раз я не отлучусь ни на минуту, обещаю. Я отправляюсь в мастерскую прямо сейчас.

— Иди лучше спать.

— Нет, сейчас Пенелопина очередь.

— После тридцати часов на ногах какой от тебя толк? Отдохни, — он посмотрел куда-то в горы, а потом опять на меня. — Если обещаешь не кричать, я помогу.

Этот эзер уже ничем не мог меня напугать. Давно.

— Я не истеричка.

— Я знаю.

Он обернулся, сцапал меня шестью лапами и взмыл над ангаром. Щитки на груди стрекозы были жёсткие, как панцирь, и колючие. Вывернув голову, я разглядывала фасеты глаз и сжимала ногами хитиновое тело. Должно быть, метод Бритца заключался в том, чтобы поднять меня повыше, бросить и поймать у самой земли уже в обмороке. А если я не потеряю сознание с первого раза, то он повторит ещё. И ещё. И ещё.

Скоро мы влетели под какие-то арки. Бритц мягко сел на камень и стал пробираться вниз. Три раздвоенных когтя шуршали и оскальзывались на руженитовой слюде, а другими тремя лапами эзер сжимал меня, пригибая голову. Я перестала видеть, куда он лезет, но понимала, что не в самое безопасное место. Так мы крутились и ворочались, порой даже вверх тормашками, пока снова не взлетели. Это была анфилада мраморных залов.