Книга Церковь Таможенного Союза, страница 171 – Юлия Зонис

— Мунташи сказал тебе, как попасть в его мир? Не считая того шаманизма с рекой?

— А как же твои видения, Ласка? – мягко усмехнулся Варгас. – Разве там этого нет?

— Я вижу не все.

— Он говорил о бешеной скачке на идале и о том, что рядом с ним несся Страж Заката в алом, как кровь, плаще. Больше ничего вразумительного.

Ласка вскинула голову. Кажется, услышанное ей сильно не понравилось.

— Так. Значит, завтрашние состязания? Скачки по степи? Ты собрался участвовать в них?

Варгас коротко кивнул.

— И где ты научился ездить верхом?

— Там же, где научился делать это.

Он щелкнул пальцами, и иллюзия – и световой круг, и черные дыры – исчезла.

— А я не умею, – печально сказала Ласка. – В смысле, не звездочки зажигать, а ездить не умею. Будет прикольно сверзиться с идала и угодить под копыта.

— Оставайся с Гудвилом.

Она медленно покачала головой. Андрей нахмурился.

— Тогда он тоже потащится с нами, и весь этот разговор впустую.

— Наверняка, – улыбнулась она. – Наверняка потащится. Он, между прочим, отлично ездит верхом. Ты знал, что у его семьи поместье рядом с Уинчестером? Там даже есть конюшни с настоящими лошадьми.

— Истинный британский джентльмен, – процедил Варгас. – Завидный жених. А ты что там делала? Знакомилась с будущей родней?

— А я там валялась на реабилитации, когда от меня отказались три клиники подряд, – вздохнула Ласка. – Он, кстати, и твою мать лечил, когда она… В общем, неважно. И ты прав, весь этот разговор выеденного яйца не стоит, я прикидывалась припадочной не для этого.

— А для чего?

Полог палатки шевельнулся, и тут Ласка артистично застонала, обвила шею Варгаса руками и навалилась на него сверху, как будто в припадке внезапной страсти.

Гудвил, стоявший пригнувшись у входа в палатку, только крякнул от изумления.

Варгас быстро выпутался из цеплявшихся за него рук. Ткань полога раскачивалась от резкого движения, и ничего больше.

— Не беги за ним, – насмешливо бросила сзади Ласка. – Надеюсь, после этого он одумается и вернется на Землю и даже будет когда-нибудь счастлив.

Эсбэшник все равно выскочил наружу, но там только плясало в низком ночном небе пламя костров и слышался затихающий гул барабанов.

«Это, наверное, последняя моя запись или, по крайней мере, последняя в этом мире. То, что должно свершиться, свершится или нет завтра. Либо мы вернемся на Землю с позором (я даже не представляю, как Варгас будет объяснять историю с рудниками), либо… Либо пан, либо пропал, так, кажется, говорят русские? И вступаю я в этот день с неспокойной душой. Не только из-за Эрмин… Ладно, к чему врать, в основном из-за Эрмин. Она пытается удержать меня. Пытается всеми силами, и эта смешная попытка инсценировать любовную сцену… о боги мои, я в полной мере познал значение фразы “испанский стыд”. Нет, это не выпад в сторону Варгаса, упаси бог, но дать так глупо себя использовать этой маленькой чертовке – это надо суметь. Всю дорогу сюда, все время она убеждала меня, что в него влюблена и перед ним благоговеет. Я ей почти поверил, если бы не вечерняя сцена.

Я выскочил из палатки и накинул как мог на себя “завесу”. Варгас бы раскусил ее за три секунды, не такой я могучий психик, если бы он сознательно искал меня. Но он не искал. Он выбежал за мной (sic! полностью одетый, если мне нужны были еще какие-то доказательства), и это меня даже растрогало. Значит, в его словаре остались такие понятия, как дружба, товарищество и совесть. Андрей повертел головой, окликнул меня, а потом тихо выругался и пошел куда-то в ночную степь, в сторону догорающего на горизонте заката.