Книга Церковь Таможенного Союза, страница 106 – Юлия Зонис

— Что с тобой? Ты сегодня какой-то не такой.

Не получив ответа, она уткнулась лбом Андрею в спину и обхватила его руками.

— Что это, опять сны?

Сны. Они не мучили его с Лиалеса, а вот там мучили так, что несладко приходилось всем. Для начала у него отобрали Исток. Точней, он отдал его добровольно, потому что не хотел тащить на Землю всякую непонятную дрянь. И тогда начались сны. Он не помнил о чем, но утром охрана обнаруживала, что коридоры астероида-тюрьмы сдвинулись с места. Они переплетались, поглощая друг друга, и хорошо, если речь шла только о металле. Некоторые камеры искажались, вмуровывая в стены своих обитателей. Барахлили системы навигации, окружавшие Лиалес каменные глыбы в поясе Койпера сталкивались, сплавляясь в одно. Все прошло, когда Варгасу вернули меч. Теперь он всегда спал, сжимая черную рукоять в ладони, – если вообще спал.

— Да, – не сразу ответил он.

— И что же?

— Саранча…

Некстати вспомнился полубезумный проповедник на перроне Tren Circular. «Саранча, грядет саранча!»

— Нашествие саранчи, но страшна не сама саранча, а то, от чего она бежит. Еще мертвый архонт. Он сидит на троне, огромный и высохший, вросший в землю, в его плоти копошатся личинки. Мне снятся горящие крепости на Туманном Берегу. И чума. Вот это особенно тяжко.

— Тебе надо отдохнуть.

— От чего?

Он развернулся, сбрасывая ее руки.

— От чего, Линда, мне надо отдохнуть? От себя самого?

Тогда она сама первой его поцеловала.

На эту ночь они остались в хозяйской, Линды и Леонида, спальне. Горел ночник – кажется, еще один из их детских ночников. Линда просила потушить свет, она стеснялась своей чуть оплывшей фигуры, обвисшей после кормления маленького Андреса груди, бедер, не столь совершенных, как раньше. Варгасу было плевать. Ему хотелось смотреть на нее такую, потому что дальше не будет лучше, потому что никогда она уже не будет такой красивой, как в эту ночь. Время беспощадно к людям.

Потом они лежали в темноте, и она гладила его надписи-татуировки, от чего по телу словно пробегали маленькие электрические токи.

— Тебе нравится? – с жадным любопытством спрашивала она.

— Да.

— Ты меня любишь?

— Мне с тобой хорошо.

Он знал – это не то, что ей нужно, но другого сказать не мог. Потом она уснула. А уже почти на рассвете его комм разразился глухим тревожным зуммером.

Во Франции было десять часов утра, и Кале горел.

Рядом с городом, по-прежнему одним из ключевых центров грузоперевозок, еще четыре года назад был орбитальный лифт. Теперь его демонтировали, в числе многих других. Рабочие с платформы, девяносто пять процентов из которых составляли трудовые мигранты, лишились не только заработка, но и дома. У большинства из них внизу не было жилья. В качестве временного решения их разместили в лагере, и рядом с восьмидесятитысячным Кале вырос десятитысячный город-спутник, недобрый двойник. Там непрерывно происходили драки, перестрелки и стычки с полицией, а утром восемнадцатого апреля рвануло.

В СБ и других силовых ведомствах СОН ожидали взрыва в Южной Америке, именно поэтому, а не ради дня рождения племянника или поучительных бесед со старым наставником Варгас торчал в весеннем Гуаякиле. Согласно прогнозам нейросети и аналитиков Camera Obscura, должен был рвануть трудовой лагерь «Меркадо» рядом с Кито. Туда стянули силы полиции и СБ, держали бараки под круглосуточным наблюдением, но вспыхнула почему-то Европа.