Книга Предречение, страница 140 – Артем Барабашкин

— Готова, – звонко ответила девушка.

— Знайте же, – мужчина обернулся к толпе, – подобно тому, как Матри со слезами на глазах и с болью в душе убила Небесного быка, так и я, плача, приношу боль нашей сестре, – с этими словами жрец Матри прижал клеймо к телу девушки. Она громко вскрикнула, ее тело забилось в судорогах. Жрец торжественно отдал клеймо другому человеку и помог девушке подняться с колен. Он достал искривленный нож и быстрым движением разрезал страшные путы девушки. Ей накинули на плечи плащ и помогли уйти с моста. Она, вымученно улыбалась, отвечая на прикосновения других людей.

— Страшно, – прошептала Фелиция.

— Душами этих людей точно завладел Роадранер, – Корнелио сжал рукоять меча.

— Ну и что там по ритуалам? По классификации вашей Жозелины? – с ехидцей спросила Фелиция.

— Ничего. Это не ересь. Это другая религия. Я узнаю в ней истоки одной околоэкхалорианской секты. На заре экхалорианства, когда маги активно преследовали немногочисленных последователей Экхалора, группа людей ушла в горы. Их проповедником был Амри, человек, называющий себя учеником Господа. Очень многие в Церкви ставят это под сомнение, об Амри нет ни единого упоминания в книге Экхалора. Считается, что Амри не встречался с Экхалором, но будучи его современником, что-то слышал и создал особую ересь, впитавшую в себя целый ряд верований. Он смешал экхалорианство, веру артарийцев и культ быка, известного в предгорных племенах. Но и в той ереси был гигантский ряд различий от матриизма. Это что-то особое.

— А что случилось с той сектой в горах?

— Четыреста лет назад ее окончательно уничтожили охотники за еретиками. Возможно, матрииты нашли какие-то священные записи амриистов, или еще что-то, я не знаю, – покачал головой Корнелио.

Жрецы внизу начали готовиться к новому ритуалу, люди продолжали петь на эндорийском, но что именно охотник уловить не мог, однако различил множество строк о неминуемой смерти и наказании.

Корнелио заметил, что пела лишь часть толпы, большинство же только выглядывали друг у друга из-за плеч, пытаясь рассмотреть происходящее. Охотник догадывался, что это либо новообращенные, либо простые люди, далекие от жречества и поэтому не принимающие участия в песнопениях. А жрецы уже успели расстелить ковры, на которых незатейливая вязь составляла орнамент вокруг сюжета с быком, но о чем именно он был, с такой высоты Корнелио рассмотреть не мог. Вывели человека с мешком на голове. По изорванной черной одежде с серебряными молниями Корнелио легко узнал брата по Ордену. «Не убили, значит, еще».

Корнелио с тоской посмотрел на лестницу, вырубленную в скале и на толпу внизу. «Незамеченным спуститься не получится».

Охотника на еретиков вывели на помост и поставили на колени. Песня резко оборвалась, и на помост взобрался невысокий мужчина, с мощным обнаженным торсом. Его уши оттягивали вниз многочисленные золотые кольца. Жрец передал ему позолоченный меч и прокричал: – Готов ли ты принять новую ступень, посвященный? Готов ли ты стать львом Матри, её клинком, её мускулами, её кулаками? – при этом жрец больше обращался к толпе, чем к человеку с мечом.

— Во славу Матри, – человек принял меч и сделал шаг назад. Жрец спустился с помоста, а толпа полностью замолчала. Корнелио стало жутко от этой тишины. Доски заскрипели под ногами мужчины с мечом. – Твой палач идет к тебе, брат, – прошептал Корнелио. Его рука нырнула в ворот рубашки и сжала нательную молнию.