Книга Я есть Закон! Том 3, страница 65 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

В нос сразу же ударили ароматы хлорки и мази Вишневского. Вдоль выкрашенных бледно-зелёной масляной краской стен сидели товарищи по несчастью: кто с замотанной полотенцем рукой, кто с распухшей ногой, кто просто с выражением глубокой экзистенциальной тоски на лице. У парочки пациентов были, как и у меня, слегка «подпорченные» лица.

Я подошёл к окошку регистратуры. За стеклом сидела женщина необъятных размеров с монументальной башней из крашеных хной волос. Она сосредоточенно перебирала какие-то бумажки, делая вид, что меня не существует. Классический земной приём бюрократического доминирования. Я вежливо, но настойчиво постучал костяшкой пальца по стеклу.

— Полис, СНИЛС, паспорт! — не поднимая головы, рявкнула женщина. — Что стряслось?

— Мне необходимо зафиксировать телесные повреждения для последующего обращения в правоохранительные органы, — деловым тоном сообщил я, просовывая документы в узкую щель.

Регистраторша наконец соизволила поднять глаза. Её пальцы замерли над клавиатурой. И её можно было понять: выглядел я в этот момент живописно: распухшее лицо, глаза с «фонарями», ссадины. И всё это великолепие оттенял строгий костюм, белая рубашка и идеально завязанный галстук.

— Когда травму получили? — спросила женщина.

— Позавчера, — ответил я.

— Позавчера⁈ — её нарисованные брови взлетели так высоко, что едва не скрылись под башней из волос. — А чего тянули-то два дня? Ждали, пока само рассосётся или глаз вытечет?

— Возникли непредвиденные обстоятельства непреодолимой силы, — пояснил я. — Если говорить проще: был крайне занят на работе. Процессуальные сроки не ждут,

— На работе он был… — проворчала женщина, с силой шлёпая печатью по бланку. — Ну-ну. Как говорится, все ваши проблемы у вас налицо… Точнее, прямо на лице. Держите талон. Кабинет номер три. В порядке живой очереди!

Очередь состояла из двух суровых бабушек с палочками и одного крайне грустного подростка с гипсом. Спустя сорок минут созерцания плакатов о вреде клещевого энцефалита я наконец переступил порог третьего кабинета.

Внутри меня встретил уставший травматолог средних лет, на бейджике которого значилось «Купцов В. А.», и молоденькая медсестра, увлечённо раскладывающая пасьянс «Косынка» на компьютере.

— Раздевайтесь до пояса, присаживайтесь на кушетку, — скомандовал Купцов, едва взглянув на меня.

Он вооружился прозрачной канцелярской линейкой и подошёл вплотную. Оглядел меня, присвистнул и сказал:

— Ого. Хорошо вам фасад подпортили.

— Не могу не согласиться. Дискуссия вышла за рамки правового поля, — ответил я, стаскивая пиджак и расстёгивая рубашку.

— Так, Ирочка, сворачивай свои карты, пиши, — Купцов обернулся к медсестре и приложил холодный пластик линейки к моему лицу. — Кровоподтёк в правой периорбитальной области. Форма овальная, цвет синюшно-багровый. Размеры — четыре на пять сантиметров…

Врач обошёл меня сбоку, собираясь осмотреть рёбра, и вдруг замер. Уставился на моё правое плечо.

— А это ещё что за художественная штопка⁈ — возмутился он.

— Колото-резаное ранение. Наложено три шва, — спокойно доложил я.

— Да я вижу, что три шва! — Купцов схватил пинцет с лотка и брезгливо потрогал нитки, торчащие из моего плеча.

— Кто вам это сделал⁈

— Моя знакомая. В полевых условиях.