Книга Я есть Закон! Том 3, страница 47 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Я чувствовал, как меня разрывает. Ломка была страшнее любых физических увечий. Ядро требовало крови, оно буквально выкручивало мне суставы, требуя подчинения, требуя доказать право на статус Верховного Трибунала. Я был Иллитаром, великим судьёй, и в то же время я был Ильёй, который помнил вкус утреннего кофе, смех Светы и полёты на параплане.

Рука с ножом начала опускаться, подталкиваемая волей Ядра. Бугай зажмурился, вжавшись в землю. Но я заставил пальцы разжаться, и нож со звоном упал на асфальт, подпрыгнул и откатился в сторону.

Я развернулся и пошёл. Каждый шаг был подобен пытке. Протокол №7, не получив подпитки от свершившегося убийства, обернулся против меня. В голове стоял невыносимый гул. Перед глазами плыли красные буквы:

[ ОШИБКА ИСПОЛНЕНИЯ! ]

[ НАРУШЕНИЕ ПРИКАЗА ЯДРА! ]

[ КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ В ЭНЕРГОКАНАЛАХ! ]

Ноги стали ватными, сознание спутанным. Я брёл вдоль унылых заборов, не чувствуя боли от разбитых рёбер, чувствуя только одну пульсирующую мысль: я не убил. Если бы я ударил ножом одного, я бы потом не смог остановиться. Я устроил бы кровавую бойню!

Я свернул в узкий тёмный проулок, стиснутый между глухими стенами складов. Гул в голове превратился в оглушительный рокот, картинка мира начала схлопываться в узкую точку.

[ ТРЕБОВАНИЕ ИСПОЛНЕНИЯ! ]

[ ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА БИОЛОГИЧЕСКОЙ ОБОЛОЧКИ! ]

Я споткнулся о выбоину в асфальте, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но сил не осталось. Мир окончательно потемнел. Я рухнул лицом вниз, и последнее, что я осознал — это холод земли и тишину, которая наконец-то наступила в моей голове.

Голова гудела так, словно внутри поселился рой разъярённых ос. Язык казался шершавым куском наждачной бумаги, а во рту отчётливо чувствовался металлический привкус — кровь. Кто-то настойчиво тормошил меня за плечо, вырывая из вязкой, серой пустоты.

— Илья! Илья, ты слышишь меня⁈ Открой глаза!

Голос был далёким, пробивающимся сквозь плотную пелену забвения. Я попытался сфокусироваться, но мир был странным, лишённым привычных координат. Где я? В Зале Трибунала? В Коридорах Закона? Память о событиях на Земле на секунду показалась нелепой галлюцинацией.

— Давай уже, дыши! Дыши! — голос звучал настойчиво, почти отчаянно.

Резкий, хлёсткий удар пришёлся по щеке. Боль была такой отчётливой и земной, что она сработала как детонатор. Внутри, в глубине моей биологической оболочки, Ядро отозвалось мгновенно: сработал древний инстинкт самосохранения, требующий немедленного ответа на угрозу. Мой организм, работая на запредельных резервах, запустился рывком.

Я распахнул глаза. Моя рука метнулась сама собой, перехватывая запястье того, кто собирался отвесить мне вторую пощёчину. Я сжал пальцы, вкладывая в хватку всю накопленную злость и остатки той силы, что даровал мне Протокол.

— Кира? — прохрипел я. — Ты откуда… Ты как здесь оказалась⁈

Она не ответила, по крайней мере, сразу. Её лицо, бледное и испуганное, исказилось от боли в запястье.

— Ты сознание не теряй, слышишь⁈ Не смей отключаться, ладно⁈ — она попыталась вырвать руку, но, осознав, что держу я её мёртвой хваткой, замерла. — Я сейчас… я скорую вызову!

— Не надо скорую… — я разжал пальцы. — Мне уже лучше.

— Да какой там лучше⁈ — она вскрикнула, её взгляд метался по моему лицу, по разодранной в клочья рубашке, по груди, пропитанной тёмными пятнами. — Ты весь в крови! Господи, Илья, ты же весь в крови!