Книга Я есть Закон! Том 1, страница 12 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Зашёл в подъезд. Внутри было старо и аскетично, но чисто. Никаких посторонних запахов — лишь сухой пыльный дух. Поднимаясь по лестнице, я едва не столкнулся с невысокой девушкой. Она стремительно спускалась, едва не задев меня плечом.

Память Ильи услужливо подкинула досье: соседка Марина, мы с ней выросли в этом самом доме.

— Илюш, привет! — Марина затормозила. — Ты на собрание идёшь?

— Что за собрание? — уточнил я.

— Насчёт шлагбаума и капремонта. Опять инициативная группа воду мутит, хотят с нас по пять тысяч собирать.

Собрание. Для Верховного Трибунала это слово имело сакральный смысл. Коллективное волеизъявление, процесс законотворчества, принятие локального акта — я не мог проигнорировать подобное мероприятие. Это была основа основ любой правовой системы, даже столь примитивной.

— Я должен пойти, — ответил я.

Мы вышли на улицу. Марина, поравнявшись со скамейкой, обернулась к старушкам и спросила:

— Тётя Валя, а вы чего? Не идёте?

— Зачем, милая? — отозвалась та, даже не повернув головы. — Всё равно без нас решат. Как старший по дому скажет, так и запишут.

Я про себя подивился этому поразительному безразличию. Аборигены добровольно отказывались от участия в формировании правил собственного общежития. Субъекты, чьё благополучие напрямую зависело от исхода процесса, предпочитали оставаться сторонними наблюдателями. По меркам Звёздного Права это граничило с недееспособностью.

Когда мы дошли до угла дома, нам навстречу попался замученного вида мужчина, неожиданно оживившийся при виде нас.

— Илюха, закурить не будет? — обратился он ко мне, и я увидел в его глазах такую надежду, словно от этого «закурить» зависела вся жизнь этого аборигена.

Впрочем, было похоже на то — память немедленно выдала информацию: мой носитель был зависим от никотина. Этот местный лёгкий наркотик, вызывающий стойкое привыкание, продавался здесь совершенно легально. Но что самое паршивое — до меня дошло, что Илья тоже употреблял этот яд.

«Нет, — отрезал я мысленно, — от таких привычек надо избавляться».

Я достал из кармана пачку, в которой оставалось ещё больше половины, и молча протянул её мужику.

— Всю отдаёшь? — удивлённо спросил тот.

Я кивнул.

— Ого! — воскликнул мужик, принимая дар. — Вот это подгон! Спасибо, Илюх! Разбогател, что ли?

Отвечать я ему ничего не стал, и мы с Мариной отправились дальше.

— Ты зачем всё отдал? — удивлённо спросила она. — Оставил бы себе хоть пару штук.

— Я больше не хочу курить, — ответил я.

— Да ладно? — Марина усмехнулась, глядя на меня с недоверием. — Не знала, что у тебя такая сила воли. Ты же по две пачки в день смолил.

Она начала меня немного раздражать своей избыточной эмоциональностью, но я понимал: нужно играть роль, чтобы аборигены не заподозрили подмены. Личность Ильи Таранова должна была сохранять видимость целостности.

— Сегодня я прочитал в Глобальной Сети исследование, — я постарался придать голосу будничный тон. — Там было убедительно доказано, что курение наносит непоправимый ущерб организму и ведёт к его преждевременному разрушению.

Марина рассмеялась, толкнув меня локтем в бок.

— Ой, не могу! «Исследование» он прочитал! Я тебе про это тыщу раз говорила, а ты только отмахивался. Неужели дошло?

— Дошло, — подтвердил я, глядя вперёд. — Нарушение биологических протоколов — это тоже форма беззакония. А я не терплю беспорядка.