Книга Пожиратель. Книга IV, страница 116 – Алексис Опсокополос

Гендо не смог срастить ногу, поэтому просто её заморозил и покрыл тонким слоем льда. И теперь ему пришлось ходить, не сгибая левую ногу и волоча её. На скорости и манёвренности это сказалось кардинально. Теперь я мог спокойно поймать соперника и полностью «высушить», забрав остатки магии. Но я решил этого не делать. Во-первых, не стоило лишний раз показывать тому же Джаггернауту, что после тесного контакта со мной, соперник теряет силу, а во-вторых, я вспомнил, как японец пытался меня нашинковать, и это меня разозлило.

Я оглядел трибуны, зрители на них жаждали шоу. И им повезло. Не то чтобы я хотел их порадовать, просто так получилось. Максимально ускорившись и вложив всю магию в кулаки, я быстро подскочил к японцу и пробил ему двойку в печень. Получилось как в обычном боксёрском поединке. Гендо даже ничего не успел сделать, разве что немного задеть меня одним своим лезвием. Но это были мелочи.

Мне, окрылённому предчувствием скорой победы, было легко кружить вокруг противника и наносить ему один удар за другим. Он пытался защищаться, пытался отскакивать, но со сломанной ногой это было очень тяжело делать. К тому же магии у него становилось всё меньше и меньше — как ни крути, а ресурс тратился. Видимо, поддержание укрепления и одновременная заморозка сломанной ноги и трансформация рук в лезвия сжирали больше, чем мог генерировать японец.

Во второй половине раунда сопернику пришлось совсем туго. Он уже и не пытался отскакивать, лишь отбивался, причём не особо успешно. После очередной серии ударов по его корпусу, когда Гендо неудачно шагнул назад и чуть не упал, я изловчился и, вложив почти все силы в кулак левой не раненой руки, нанёс практически идеальный апперкот прям в подбородок японца.

Это был нокаут. Противник зашатался, сделал пару шагов назад и начал заваливаться на спину. И я, и все зрители на трибунах, и рефери уже ждали момента, когда Гендо рухнет на пол арены. Казалось, японец уже ничем не сможет нас удивить.

Казалось. Однако Гендо удивил.

Уже падая на спину, японец вскинул обе руки, что-то крикнул, и тут же кисти его рук озарила яркая вспышка. Этот гадёныш успел, прежде чем рухнуть на пол арены, сгенерировать два острейших металлических диска с острыми как бритва краями и метнуть их в меня.

Снова-здорово. Я уж думал, что на приличном турнире народ умеет проигрывать. Ан нет, и здесь попался отморозок, не желающий мириться с тем, что ему набили морду.

Всё произошло так быстро, что мне осталось лишь наблюдать, как эти диски входят в моё тело и застревают глубоко внутри меня, сломав по ходу дела рёбра. И я сразу же почувствовал дикую боль в правом и левом боках. И стало тяжело дышать, видимо, пострадали лёгкие. Но это было не так уж и критично. Главное — сердце не зацепило. А всё остальное мне после победы быстро восстановят лекари.

Ну а в том, что я победил, я уже не сомневался. Теперь, даже если бы Гендо каким-то чудом поднялся, его ожидала дисквалификация. Но он не поднялся. Видимо, все остатки сил потратил на бросок дисков.

Рефери, как и я, обалдевший от произошедшего, быстро подбежал ко мне, что-то сказал по-французски, взял мою руку и поднял её, зафиксировав мою победу. Сразу же после этого на ринг бросилась толпа. Ко мне — Артур, Мирон и мой лекарь, к японцу — его команда.