Книга Пожиратель. Книга I, страница 39 – Владимир Кощеев, Алексис Опсокополос

Вправив ремень в брюки, я зашёл в казарму. Дежурный всё так же делал вид, будто бродящие по территории академии после отбоя курсанты — это обычное дело. А я направился к своей койке, баюкая ноющий кулак и стараясь дышать аккуратнее. Точно трещина будет, если не перелом.

На соседней койке сидел Орешкин. Похоже, с момента моего ухода он даже и не ложился.

— Ну как? — спросил Гриша, внимательно оглядывая меня.

— Нормально. Поговорили да разошлись, — ответил я, медленно опускаясь на свою койку, чтобы не потревожить ребра.

— И не дрались?

— Драки в академии строго запрещены! — не столько для Орешкина, сколько для активно греющих уши обитателей казармы ответил я.

Они хоть и делали вид, что спят, но меня-то не обманешь — я когда входил, заметил направленные в мою сторону взгляды. И ведь никто, кроме Гришки, не вызвался пойти помочь. Конечно, вроде как не их проблемы, но я это запомню.

С трудом и не сразу, но мне всё же удалось лечь так, чтобы не тревожить ребра. По-хорошему, нужно идти в медпункт, но там сразу увидят травмы и начнут разбирательство. Вылететь из академии, когда я только-только начал действительно учиться магии — такой себе расклад.

С этой мыслью я и заснул.

— Курсанты, подъём! — заревел сержант, знаменуя начало нового дня.

Я уже не спал к этому моменту. Боль в рёбрах всё никак не унималась, так что помучаться пришлось немало. К счастью, укрепление тела помогало бороться с ощущением боли. Но было одно важное «но» — чтобы его поддерживать мне приходилось оставаться в сознании практически всю ночь.

Окружающие старались на меня не смотреть. Гришу будить в этот раз не пришлось, сосед сам вскочил с койки, будто тоже не спал всю ночь. Вместе мы вышли на плац, где сержант построил нас, и все слушатели подготовительных курсов замерли.

Кажется, вот и наступил тот момент, когда меня отчислят. Камеры ведь все писали, а я вообще не сдерживался, когда работал над этими упырями. Раз им хватило наглости под камерами меня убивать, значит, связей достаточно, чтобы меня выпереть.

Настроение и так было не к черту, а теперь стало ещё хуже.

— Ты будешь драться с Лисицким? — спросил стоящий рядом Фёдор.

— А ты откуда об этом знаешь? — удивился я.

— Так, все курсанты только об этом и говорят, — ответил мой напарник по боевой подготовке.

А ведь это ещё только время зарядки! Видимо, кто-то из той троицы мордоворотов не стал держать язык за зубами, раз уже все вокруг в курсе. Что же будет к концу дня? Об этом начнут рассказывать по всем новостным каналам Российской Империи?

Наконец, сержант начал зарядку. И вот сегодня я едва не помер на ней. Рёбра адски болели, отваливалась рука, но я стиснул зубы и выполнял упражнения. Показывать слабость сейчас — все равно, что расписаться в собственной причастности к ночным событиям. К счастью, укрепление тела держалось, позволяя мне выносить нагрузки.

А ещё держаться мне помогала злость.

Отжиматься от пола с острой болью в груди было невероятно сложно — пот тёк с меня в три ручья. И всё равно я видел, что даже так держусь куда лучше окружающих. Укрепление тела делало свою работу, и хотя я чувствовал каждую мышцу, но всё же организм не сдавался, позволяя продолжать это издевательство над собой.

— Закончили! — рявкнул сержант. — Вернуться в казарму!