Книга Большой проигрыш, страница 20 – Алексис Опсокополос

Такой угрозы Карим не ожидал, он осёкся и удивлённо уставился на невестку, та тем временем успокоилась и сказала:

— Я тебе сейчас скажу, чем закончится твоя затея. Гаухар родит тебе сына, а как только ему исполнится лет пять, а то и раньше, ты упадёшь с лошади и сломаешь себе шею. И каганом объявят твоего сына, а его дед Сырлыбай будет править. И вся власть в каганате перейдёт к роду Сырлыбая. Но мне по большому счёту на это плевать. А не плевать мне на другое — если вдруг Айсулу тоже родит тебе сына, то Сырлыбай его убьёт! Он сделает это, чтобы у сына Гаухар не было конкурентов в будущей борьбе за престол. Поэтому Айсулу за тебя не выйдет!

Карим побелел, затем покраснел, вытаращил от злости глаза и прошипел:

— Выйдет! Ещё как выйдет! И ты не посмеешь ей помешать! А теперь пошла вон! И благодари Абылая, что в память о нём, я прощаю тебе сегодняшнюю дерзость.

Дана метнула на Карима ненавидящий взгляд, в её глазах зажглись огоньки синего пламени, ладони покрылись холодным огнём, но она смогла подавить в себе ярость, успокоилась и сказала уже нормальным тоном:

— Карим, я прошу тебя, не делай этого. Ради памяти Абылая не губи Айсулу.

— Мы поговорим об этом в другой раз, — ответил Карим, который тоже уже успел успокоиться. — Сегодня мы оба оказались не готовы к такому разговору. Не стоило нам так горячиться. Просто обдумай моё предложение. Я даю вам с Айсулу месяц.

— Хорошо, мы подумаем. И ты прав, горячиться не стоило, — сказала Дана, слегка преклонила голову и покинула юрту.

С окружающей реальностью творилось что-то странное — она искажалась. Вроде вокруг меня был привычный лес, а вроде и нет — он давил на меня, словно ужимая пространство, закрывая меня в какую-то огромную невидимую коробку, размеры которой уменьшались с каждой секундой. Воздух искрил, будто его пронизывали тысячи мощных электрических разрядов; земля у меня под ногами ходила ходуном, вызывая ощущение, что это не лесная земля вовсе, а какой-то неустойчивый пол, который вот-вот разрушится, и я улечу вниз.

Но я держался. Стоял на ногах, обеими руками схватившись за рукоять своего меча, наложив на себя все известные мне защитные заклятия, собравшись духом и мобилизовав все свои внутренние резервы. Однако было непросто.

Бабушка стояла напротив и, усмехаясь, смотрела на меня — словно ждала, когда у меня кончатся силы, и я рухну на землю. Но я держался. Тогда княгиня Белозерская сделала едва уловимое движение правой рукой, и откуда-то сверху на меня обрушилась огненная лавина.

Я успел поднять меч, он встал на пути огня и выступил в роли эдакого волнореза — лавина разделилась надвое и обошла меня, выжигая поляну, на которой я стоял. Но не успел я выдохнуть, как бабушка отправила такую же лавину прямо на меня. Не то чтобы я запаниковал, но огонь сверху всё ещё низвергался, а второго меча у меня не было.

Надо было что-то срочно делать — как-то сохранить защитный барьер, который создал меч сверху, а сам клинок направить уже перед собой. В принципе я уже давно научился чувствовать свой меч и часто прямо ощущал те невидимые преграды для вражеских атак, что он создавал. Ощущал, но никогда не пытался их удержать или усилить. Похоже, пришло время попробовать.

Я поднял левую руку и попытался «нащупать» созданный клинком волнорез, а когда у меня это получилось, все свои силы направил на то, чтобы его удержать. Меч же выставил перед собой. Всё это я провернул невероятно быстро и успел до того, как несущаяся прямо на меня огненная лавина достигла того места, где я стоял.