Книга Долг, страница 97 – Алексис Опсокополос

— Есть доля правды в Ваших словах, Филипп Александрович, — согласился Милютин. — Но всё же Вы слишком сгущаете краски.

— Да помилуйте, Иван Иванович! — воскликнул Васильев. — Даже если на секунду допустить, что свадьба Анечки и Денисова могла бы состояться, представьте, кто бы на неё пришёл? Никто! Никто бы не пошёл на свадьбу к внуку предателя! Мы бы даже не смогли найти Анечке свидетельницу. Денисовы — отщепенцы! Неужели Вы думаете, что мы можем желать дочери такой судьбы — войти в семью, которую все презирают? Неужели Вы думаете, что мы хотим породниться с предателями?

— Ну насчёт «презирают» Вы погорячились, — возразил Милютин. — Я бы сказал, смотрят с некоторым недоверием, но всё проходит, и это рано или поздно пройдёт. А ваша дочь и Глеб Денисов любят друг друга. Нельзя это взять и проигнорировать. К тому же Денисовы не предатели, они не отвечают за деяния Демида Давыдовича. Их семье не было выдвинуто никаких обвинений.

— Зачем Вам это, Иван Иванович? — вздохнув, произнёс Васильев. — Скажите честно.

— Я обещал помочь, — ответил Милютин. — Теперь вижу, что погорячился, на раз уж дал слово, то пытаюсь его сдержать.

— Кому дали слово? Анечке? Денисову? — с недоверием спросил Васильев. — Каким образом они смогли взять с Вас слово, Иван Иванович? Вы уж извините, но мне кажется, Вы что-то недоговариваете.

— Я дал слово юному князю Седову-Белозерскому, известному вам под именем Романа Андреева.

— А его это вообще не касается! — не скрывая возмущения, произнесла графиня. — Из-за этого мальчишки все наши проблемы!

— Благодаря Роману, ваша дочь смогла вернуться домой целой и невредимой, — возразил Милютин.

— Не такой уж и… — начало было графиня, но осеклась.

Иван Иванович никак не это не отреагировал и обратился к графу:

— Раз уж я ответил на ваш вопрос, Филипп Александрович, то хотелось бы получить откровенность за откровенность. Дело ведь не в Денисовых?

— В них тоже, — ответил Васильев. — Но ещё и в том, что у Анечки уже есть жених.

— Есть жених? — удивился Милютин. — Почему же она ничего об этом не сказала?

— Потому что Денисов вскружил Анне голову! — вместо мужа, ответила графиня. — И она решила, что влюблена в него. Но все эти влюблённости проходят очень быстро, а серьёзные отношения, построенные на интересах родов, остаются на десятилетия!

— Анечка действительно забила себе голову этим Денисовым, — поддержал супругу граф. — Но думаю, скоро мы всё уладим и сможем объявить о помолвке.

— А я могу узнать имя вашего избранника для дочери? — поинтересовался Милютин.

— Мы не делаем из этого тайны, — ответил Васильев. — Это сын графа Бобринского.

— Сын Бобринского? — удивился Милютин. — Но если я не ошибаюсь, ему уже далеко за тридцать.

— Всего лишь тридцать два, — сказал Филипп Александрович. — И это замечательно. Нам будет намного спокойнее, если Анечка выйдет за взрослого мужчину, а не за мальчишку, да и ей от этого будет только лучше.

— За очень богатого взрослого мужчину, — уточнил генерал КФБ.

— Вы совершенно правы, за очень богатого взрослого мужчину, который обеспечит нашей дочери достойную счастливую жизнь.

— А его отец обеспечит развитие вашему семейному бизнесу.

— Не без этого, — согласился Васильев. — И я надеюсь, теперь Вы понимаете, что речи о свадьбе с Денисовым быть не может? Хотя бы по той простой причине, что мы уже просто физически не можем отказать Бобринским. Отдать дочь за Денисова — само по себе сродни катастрофе, но отказать ради этого Бобринским и оскорбить их этим отказом… Надо быть сумасшедшими, чтобы на такое пойти.