Книга Долг, страница 140 – Алексис Опсокополос

Слова Милютина меня особо не удивили; я уже привык, что у аристократов что ты ни делай, как ни старайся ни с кем не конфликтовать, кто-нибудь на что-нибудь да обидится. А уж в ситуации, когда невесту из-под носа уводят, затаить обиду — дело чести.

— А кто такой этот молодой Бобринский? — спросил я.

— На самом деле он не такой уж и молодой, — ответил Милютин и рассмеялся. — Несостоявшемуся жениху уже тридцать два года.

— И он до сих пор не женат? Или это был бы не первый его брак?

— Первый.

— Очень странно, что он так затянул с этим делом, и какая бы этому ни была причина, это настораживает. Он некрасив?

Милютин снова рассмеялся.

— С внешностью у младшего Бобринского всё в порядке, он вообще не такая уж и плохая партия — их род богат и достаточно влиятелен. С Воронцовыми, конечно, не сравнятся, но Васильевых при желании съедят и не подавятся, — Иван Иванович умел подобрать яркое и точное выражение. — Но, как всегда, есть нюанс: Фёдор Бобринский — неодарённый. И это сильно сузило список его потенциальных невест.

— Никто не хочет идти за неодарённого? — предположил я.

— Не угадал. С влиянием и деньгами Бобринских найти невесту не проблема, в том числе и невесту из приличной семьи.

— Тогда я ничего не понимаю. Чего они так за Аню зацепились? Тем более, она даже не орчанка.

— И я не понимал, пока не поговорил с Анной Алексеевной о твоей Ане. После этого разговора всё встало на свои места. Оказывается, молодая графиня Васильева не так проста, как кажется, она обладает сильным даром, я бы даже сказал, аномально сильным даром, который пока не проявился в полной мере по причине её невысокого магического уровня. Теперь понимаешь?

— Понимаю. Этот Фёдор Бобринский хочет, чтобы его дети были одарёнными. И для этого ему нужна жена с сильным даром.

— Этого хотят все Бобринские. Фёдор — единственный продолжатель фамилии. Род не может себе позволить, чтобы в нём перевелись одарённые.

— А он единственный наследник?

— Он единственный наследник мужского пола. У него семь сестёр.

— Семь? — удивился я.

— Сначала была одна, но когда Фёдору исполнилось шестнадцать и выяснилось, что у него нет дара, его родители предприняли несколько попыток родить ещё одного сына. После шести дочек подряд успокоились.

— А дочки хоть одарённые?

— У самой старшей очень слабый дар, а остальным ещё нет шестнадцати. Теперь ты понимаешь, как важно было Бобринским получить Аню?

— Теперь понимаю. Только не понимаю, почему Аня мне ничего не сказала об этом.

— Это вопрос не ко мне, — улыбнувшись, произнёс Иван Иванович.

— Но ведь не факт, что их дети стали бы орками, Аня ведь человек. Бобринские были готовы пойти на такой риск?

— Аристократический род без одарённых практически обречён на угасание. Тут уже не до ауры. К тому же вероятность, что у орчанки-выбраковки и орка родятся орки, была велика. А если и нет, то это Москва, а не Петербург, там к таким вещам относятся проще. Это петербургская аристократия выберет угасание рода, но не примет в семью выбраковку, в Москве всё иначе. Но мы лишили Фёдора Бобринского шанса на одарённых детей. Учитывая дар Васильевой — очень хорошего шанса.

— Да уж, — только и осталось мне произнести. — Ситуация не самая приятная.

— Не спорю, — согласился Милютин. — Но были и похуже. Ты главное — не забудь, что свадьба через три недели!