Книга Долг, страница 139 – Алексис Опсокополос

— Ты всерьёз полагаешь, что у тебя с Никитиной может что-то получиться? Когда собираешься ехать к кагану Кариму просить её руки?

— Вы простите, Иван Иванович, но это слишком, — сказал я разозлившись.

— Согласен, это перебор насчёт Карима, извини. Но вопрос тем не менее остаётся: ты думаешь, что у тебя с Никитиной есть будущее? Давай начистоту.

— Если начистоту, то я об этом ещё даже не думал — не до того было. Но в любом случае искать невесту после того, как нашёл Милу, я не собираюсь. По крайней мере, в ближайшее время.

— Так или иначе, искать невесту тебе придётся, — улыбнувшись, сказал Милютин. — Иначе так и будешь постоянно магнитом для молодых аристократок, ты сейчас очень хороший вариант.

— Не хочу я быть вариантом.

— Потому и говорю: жениться тебе надо. Каждый отказ потенциальной невесте — обида уважаемому роду. Я даже не представляю, как ты будешь выкручиваться, если Игорь Константинович посчитает, что ты его внучке подходишь.

— Думаю, как-нибудь этот вопрос я решу.

— Не спорю, решишь, — согласился Иван Иванович. — Но обида у Воронцовых останется. Вот чем тебе дочь Фёдора Сергеевича не подошла? Женился бы на ней, сейчас никаких проблем бы не было.

— Всем подошла, — признался я. — Арина — замечательная девушка. Наверное, мы смогли бы создать хорошую семью. Просто жениться не хотелось. Да и сейчас не хочется.

— А чего хочется?

Я призадумался. Чего же мне хотелось? Уж точно не жениться, а очень даже наоборот. Два дня назад мне хотелось избежать женитьбы на Айсулу. Теперь, когда замаячила перспектива жениться на Насте Воронцовой, мне хотелось, чтобы этого не случилось. Да и на Миле я не хотел жениться, если уж на то пошло. Я в принципе не хотел жениться, я не думал ещё об этом ни разу серьёзно.

Но я очень хотел, чтобы Мила была рядом, хотел пройтись с ней, взявшись за руки, по набережной Волхова, съездить с ней в Петербург, угостить мороженым в моём любимом кафе, познакомить с бабушкой. Хотел крепко обнять Милу и поцеловать. Хотел ещё раз услышать от неё, что она меня любит. Хотел сказать ей то же самое, очень хотел. А уже после этого можно было и о женитьбе думать.

— Так чего тебе хочется, Роман? — вывел меня из раздумий Милютин.

— Чтобы свадьба у Глеба и Ани прошла без сюрпризов, — сказал я первое, что пришло в голову. — Чтобы она в принципе состоялась, не сорвалась опять по какой-либо причине.

— Ну если ты не передумаешь быть свидетелем на этой свадьбе, то не сорвётся.

— А какие у меня варианты? — вздохнув, произнёс я. — Не могу я подставить Аню и Глеба. И в первую очередь Аню. Думаю, после второго срыва свадьбы мамаша её точно со света сживёт.

— Если свадьба не состоится, и Васильевы потеряют расположение Воронцова, то и Аню и её, как ты выразился, мамашу со света сживут Бобринские.

— Бобринские? — переспросил я. — А это кто ещё такие? И почему они должны так поступить с Васильевыми?

— Это те, кто рассчитывал женить своего наследника на твоей Ане, и кто сейчас чувствует себя очень оскорблённым, — пояснил Иван Иванович. — Собственно, их понять можно, нос мы им утёрли знатно — увели невесту практически из-под венца.

— Из-под венца?

— Была договорённость о женитьбе Ани и молодого Бобринского, уже о помолвке собирались объявлять. Поэтому графиня Васильева и была против свадьбы дочери с Глебом. Но сам понимаешь, когда Игорь Денисович советует хорошо подумать, и его внучка соглашается стать свидетельницей со стороны невесты, надо думать. Надо очень хорошо думать. Васильевы подумали и в итоге приняли предложение Денисовых, а Бобринские затаили обиду, что, собственно, логично.