Книга Долг, страница 11 – Алексис Опсокополос

— Но как тебе это удалось?

— Я позвонил ему и сказал, что наша семья возмущена похищением Ольги и детей. Волошины не самый могущественный, но довольно богатый род. И я намекнул, что не в интересах Жилинского с нами ругаться. Намекнул, что ему сейчас друзья нужнее, чем очередные враги, особенно, богатые друзья, ведь война — дело недешёвое. Он предложил встретиться.

— Удивительно, — сказала бабушка. — А вот Ристо не смог добиться встречи с ним.

— Ничего удивительного, — сказал дядя Володя. — Ристо представляет для Жилинского потенциальную угрозу, а я нет.

— Возможно, — согласилась бабушка. — И о чём вы говорили?

— О безопасности моей сестры и племянников и о лояльности нашего рода новой петербургской власти в лице Жилинского. Как вы понимаете, он это всё увязывает вместе.

— Удивилась бы, если бы не увязывал.

— Я от имени всей нашей семьи пообещал Жилинскому поддержку, в том числе и финансовую. И пришлось дать слово, что я прекращу торговлю и вообще любое сотрудничество с Новгородом.

— Финансовую поддержку? — переспросила бабушка. — И много просит?

— Достаточно, но для нас это не имеет значения; часть денег я переведу ему уже завтра утром, как жест доброй воли. После этого я смогу встретиться с Ольгой.

— Подонок, — со злостью произнесла бабушка. — Это же голимый шантаж.

— Шантаж чистой воды, — согласился дядя Володя. — Но сейчас деньги не имеют значения, я хочу спасти сестру и племянников.

— Ты молодец и поступаешь правильно. В сложившейся ситуации это, возможно, самый грамотный вариант, но придёт время, и это ничтожество ответит за всё.

— Не сомневаюсь, — сказал дядя Володя, который как никто другой знал, что лучше не доводить дело до того момента, когда приходится отвечать перед княгиней Белозерской.

— Как эта сволочь вообще объясняет своё наглое поведение?

— Говорит, что взял Олю и детей в заложники, потому что боится Вас.

— Неожиданно, — сказала бабушка. — Он боится меня и делает всё, что только можно, чтобы усугубить ситуацию? Не верю я, что он настолько тупой.

— Жилинский боится, что Вы можете обвинить его в убийстве Николая. Он утверждает, что непричастен к этому преступлению, обещает предоставить стопроцентные доказательства своей невиновности. А до этого будет держать у себя Ольгу и детей, потому что очень Вас боится. Так и сказал: «Ты уж извини, но мне приходится это делать, чтобы подстраховаться».

— Бред какой-то, — не удержался я от замечания.

— Бред, — согласился дядя Володя. — Но формально он дал ответ на мой вопрос о мотивах своего поступка.

— Мы все понимаем, что никаких доказательств он не предоставит, — сказала бабушка. — Но причину, по которой он держит заложников, Жилинский назвал верно: опасается гадёныш, что я оторву ему голову за убийство Николая и Дроздова. Но я всё равно рано или поздно оторву. Это лишь дело времени. Подонок перешёл черту, за которой прощение не рассматривается. Надеюсь, ты со мной согласен?

Бабушка посмотрела на дядю Володю таким взглядом, что любой на его месте согласился бы, но мамин брат неожиданно сказал:

— Вы уж простите меня, Екатерина Александровна, и ты, Роман, прости, но я никогда не относился к Николаю хорошо. Я не простил ему того, что он сделал с моей сестрой. И даже сейчас, когда его не стало, не собираюсь прощать. Я понимаю, что для вас отомстить Жилинскому — дело принципа, но меня устроит просто спасение Ольги и Андрея с Машей.