Книга Эльфийский Петербург, страница 37 – Алексис Опсокополос

В назначенное время я подошёл к воротам и сильно удивился, увидев возле них большой автомобиль представительского класса неизвестной мне марки. Я решил, что это вернулась бабушка, но приглядевшись, заметил за рулём Тойво. Тогда я удивился второй раз и спросил у эльфа, не будет ли бабушка ругаться, когда узнает, что мы взяли такую роскошную машину. И тут же пришлось удивляться в третий раз — Тойво сказал, что это моя машина, бабушка выделила её мне ещё во время моего прошлого визита, но так как я никуда не ездил, мне забыли про неё рассказать. Мысленно поблагодарив бабушку Катю, я запрыгнул в салон, и мы поехали к отцу.

Особняк деда со стороны выглядел мрачно, но меня это не удивило, так как я теперь знал, что на его территории располагался тёмный источник. Перед въездом во двор охрана тщательно проверила и машину, и нас с Тойво и лишь после этого открыла ворота. Мы въехали во двор. Внутри всё оказалось ещё мрачнее, чем снаружи. Всё выглядело каким-то неживым, даже растительности во дворе почти не было.

Тойво остался в машине, а меня встретил пожилой дворецкий и повёл к отцу. Мы вошли в дом, и я заметил, что внутри особняк намного симпатичнее, чем снаружи. На стенах висело много картин, кое-где в кадках стояли фикусы и какие-то кусты с цветами. Смотрелось это странно, но дом, в отличие от двора, казался живым.

Отец ждал меня в обеденном зале. Едва я вошёл, он встал из-за стола и направился мне навстречу. Обнял меня, спросил, без приключений ли мы доехали. Всё это выглядело так, будто сын просто приехал к любящему отцу на обед. А ведь я приехал ни много ни мало на переговоры, и от их результата, возможно, зависело, быть гражданской войне в России или не быть.

По сути, жизни огромного количества людей и эльфов зависели от моих способностей к убеждению. От этой мысли у меня мурашки пробежали по коже. Было в этом что-то ненормальное. Не должно было так быть. Но, к сожалению, было.

Мы сели за стол и, прежде чем я успел что-либо произнести, отец сказал:

— Сначала обед, потом разговоры!

Я не стал спорить, но всё же, пока мы обедали, расспросил отца про Андрея и Машу. По тому, как он с удовольствием ответил на мои вопросы, я понял, что на окончание обеда были перенесены лишь серьёзные и неприятные разговоры.

В итоге обед прошёл за довольно милой беседой: мы поговорили о Машиных успехах в рисовании, о том, в какую магическую академию лучше поступать Андрею по окончании школы, я рассказал, какое впечатление на меня произвёл Потсдам и Вильгельм Пятый, а отец похвастался, что нанял нового повара, который до этого работал в очень дорогом ресторане.

Повар действительно оказался мастером своего дела — обед был выше всяких похвал. Все блюда были хороши, но самое сильное впечатление на меня произвела ножка ягнёнка с апельсином и клюквой — она просто таяла во рту. Когда я доел последний кусочек миндального десерта, запив его имбирным чаем, отец осушил бокал красного вина и произнёс:

— А теперь я тебя слушаю.

— Я приехал по просьбе Александра Петровича, — сказал я.

— Это понятно. Я внимательно тебя слушаю.

— Александр Петрович просит передать, что он готов обсудить варианты широкой автономии Петербурга вплоть до конфедерации, лишь бы избежать ненужной войны.

— И он решил это всё передать через тебя на словах, чтобы потом легко можно было отказаться от этих слов. Молодец.