Книга Эльфийский Петербург, страница 100 – Алексис Опсокополос

— Не можешь без неё жить?

— Как видишь, живу.

— Значит, всё не так уж и плохо?

— Сейчас у меня есть бабушка, я имею возможность общаться с любимыми братом и сестрой. С отцом отношения немного наладились. Да со всей семьёй, по большому счёту, кроме мамы. Иван Иванович мне помогает. А тогда, два с лишним года назад, когда меня назвали выбраковкой и выгнали из дома, я был совсем один. И встретил Милу. Такую же одинокую и никому не нужную. Долгое время она была самым близким для меня человеком. Единственным близким. А сейчас её нет рядом. Я не знаю, любовь ли это, но мне без неё плохо.

— Значит, ты должен её найти.

— Это не так-то просто. Особенно сейчас, когда идёт война, а я даже не знаю, где искать. Но я найду её. Рано или поздно найду.

— Надеюсь, вы будете счастливы, — сказала Арина и улыбнулась, но получилось это у неё как-то невесело. — Нам пора идти, а то Тойво, наверное, уже злится.

— Да он только рад будет подождать, ему чем позже к бабушке с объяснениями, тем лучше, но идти действительно пора.

Мы вернулись к башне, Тойво ждал Арину и, разумеется, не выказал никаких признаков недовольства. Поинтересовавшись, готова ли княжна к перемещению, и получив утвердительный ответ, эльф активировал портал.

— Ещё раз спасибо за помощь! — сказал я Арине.

— Ещё раз спасибо за прекрасный день рождения! — ответила княжна, поцеловала меня в щёку и шагнула в туман.

Тойво отправился следом за Зотовой, я побежал к себе в комнату — надо было принять душ, одного переодевания было явно недостаточно.

Поставив, как мне показалось, мировой рекорд по скорости принятия душа, натянув после этого первые попавшиеся штаны и рубашку, я побежал в кабинет бабушки. Успел. Даже на пять минут раньше пришёл, чем мне было велено. Мы даже смогли немного поговорить с бабушкой о Барселоне, прежде чем привели Дроздова.

— Проходите, Клим Георгиевич! — сказала бабушка, когда доставившие адвоката эльфы покинули кабинет. — Присаживайтесь, где вам удобно. Я хочу, чтобы Вы чувствовали себя в моём доме гостем, а не пленником.

Княгиня Белозерская сидела в кресле за своим рабочим столом, я во время нашей с ней беседы сидел на стуле возле неё, но, когда ввели Дроздова, из вежливости поднялся.

— Благодарю Вас, Екатерина Александровна, — ответил адвокат. — Но трудно чувствовать себя гостем, когда тебя приглашают таким способом.

— Мне жаль, что так получилось, но не будем же мы теперь из-за этого дуться друг на друга как дети.

— Простите, но у Вас нет повода на меня дуться, — сказал Дроздов. — Я вам ничего плохого не сделал.

— Повод можно найти всегда, — парировала бабушка. — Поэтому давайте уже присаживайтесь и нормально поговорим.

— Зачем это всё? — не унимался адвокат. — Я верно служил вашей семье, Константину Романовичу! Я защищал его в суде и был его адвокатом вплоть до самой его гибели. Вы могли просто меня пригласить, если Вам тоже понадобилась моя помощь.

— У меня не было уверенности, что Вы всё бросите и приедете, а нам нужно было срочно и наверняка. Поэтому пришлось отправить за Вами Романа.

— Прошу меня простить, Клим Георгиевич, что всё получилось именно так, — сказал я. — Мне очень жаль.

— Я не принимаю Ваши извинения, молодой человек! — практически закричал Дроздов, покраснев от возмущения. — Вы меня опозорили! Вы раздели меня догола в общественном месте! Оторвали мне палец! Это возмутительно!