Книга Возмездие, страница 40 – Алексис Опсокополос

Мне сразу стало понятно, к чему была вся эта спешка, и я сказал:

— Хорошо, обязательно скажу. Если она позвонит.

Мы вышли из кабинета. В приёмной нас ждала улыбающаяся Милана, она протянула мне визитную карточку и сказала:

— Здесь номер моего телефона, а на обратной стороне телефон Кирилла. Звоните в любое время по любому вопросу.

— Благодарю, — ответил я, забирая карточку. — Если мне что-нибудь понадобится, я позвоню.

Красавица эльфийка подарила мне ещё одну улыбку и повторила свою последнюю фразу:

— По любому вопросу!

— Хорошо, буду иметь в виду, — сказал я и пошёл искать водителя.

Из торгового представительства Петербурга я поехал в Кутузовку. По дороге вспоминал и «переваривал» свой разговор с дядей Володей. После нашего общения у меня сложилось мнение, что мамин брат не только старался всеми способами показать, как усердно он исполняет указание бабушки — сделать меня своим полноценным деловым партнёром, но и действительно решил меня им сделать. Либо он хотел, чтобы я так подумал.

От дяди Володи можно было ожидать чего угодно — он мог как испугаться бабушки и выбросить из головы все дурные мысли, так и задумать очередную гадость. На сильно испуганного дядя не походил, это меня настораживало. Скорее всего, он что-то затеял. Но был шанс, что затеял он что-то неопасное для меня.

Возможно, он решил сделать меня не просто формальным партнёром, а хотел использовать в бизнесе мои хорошие отношения с кесарем и орками, чтобы развить компанию ещё сильнее. Это позволило бы увеличить обороты так, что оставшаяся дяде половина прибыли оказалась бы больше, чем до этого была вся. В принципе этот вариант меня устраивал. Не то чтобы я горел желанием заниматься продвижением дядиных бизнес-интересов, но очень уж не хотелось, чтобы водитель и секретарь оказались отвлекающим манёвром перед новой дядиной гадостью — например, перед очередной попыткой избавиться от меня.

Хотя если рассуждать здраво, то избавляться от меня смысла не было. После этого дяде Володе оставалось только удариться в бега, то есть, потерять вообще всё. Проще уж было смириться с потерей половины. Да и не факт, что у него получилось бы надёжно спрятаться, убежав. И мамин брат это явно понимал.

А ещё я никак не мог выбросить из головы слова Милютина, что дядя Володя теперь нежилец. Возможно, дядя и сам допускал такое развитие событий. В таком случае ему однозначно стоило бежать и как можно быстрее. Прихватив с собой побольше денег, но не трогая меня. Я был уверен, что из-за одних денег его никто не стал бы искать.

Был, конечно, у дяди Володи вариант очень быстро повысить прибыльность фирмы и доказать бабушке, что он нам ещё пригодится. Но это имело смысл, если бабушка Катя ставила задачу — заработать. А вот если она хотела обеспечить меня личной фирмой, принадлежащей мне на сто процентов, тут перспективы у дяди были невесёлые. Но с другой стороны, а кого, кроме себя, он мог обвинить в том, что так всё сложилось?

Примерно на половине дороги я понял, что по одной встрече и по водителю с секретарём о намерениях дяди судить просто невозможно, и перестал ломать себе голову. Я просто откинулся на удобном заднем сидении, приятно пахнущем новой дорогой кожей, и вдруг очень отчётливо почувствовал себя богатым. Нащупал в кармане корпоративную банковскую карту и невольно улыбнулся.