Книга Эскалация, страница 91 – Алексис Опсокополос

— А знаете, как она мне не нравится? — сказал я.

— Догадываюсь. Но думаю, мы в этом всём рано или поздно разберёмся. А до этого времени тебя надо спрятать от лишних глаз. Дня два-три побудешь здесь, заодно со следователем пообщаешься, а потом решим, что с тобой делать.

— Я так понимаю, поездку в Петербург придётся отложить? — спросил я.

— К сожалению, да, — ответил Милютин. — Хотя откладывать там уже некуда.

К пяти часам пришёл следователь. Я успел к этому времени съесть поздний обед и, кликая пультом, пытался найти что-либо интересное среди тех каналов, что были настроены на телевизоре, стоящем в спальне моих апартаментов. Ничего интересного не нашлось, и я остановился на канале московских новостей, откуда почерпнул несколько малозначительных фактов из жизни крупнейшего мегаполиса России.

Следователь представился майором Глушковым и сразу же перешёл к делу, попросив меня, рассказать в подробностях все детали моего похищения и неожиданного освобождения. Я рассказал, стараясь ничего не упустить. Майор внимательно всё слушал, иногда задавал уточняющие вопросы, а когда я рассказал про татуировку на запястье одного из похитителей, он сказал:

— Гадюкины дети, значит. Это хорошо.

— Простите, а что в этом хорошего? — осторожно поинтересовался я.

— Это одна из двух крупнейших банд, промышляющих в Москве и области. Зная клички преступников и их принадлежность к этой банде, шанс поймать Ваших похитителей увеличивается многократно. Тем более, они не знают, что Вы заметили татуировку, значит, есть большая вероятность, что сильно прятаться не будут.

— Хотелось бы на это надеяться.

— Ну и тот факт, что они Вас отпустили, увидев визитку князя Воронцова — хороший знак. Это значит, что они, выражаясь их языком, ходят не под беспредельщиком.

Заметив, что я его не понял, следователь пояснил:

— У них есть чёткая иерархия. Над каждым рядовым членом банды стоит старший. Как правило, один старший приходится на пятнадцать — двадцать простых бандитов. Над старшими есть ещё более вышестоящие и так далее, до самой верхушки. Вот это подчинение старшему у них называется «ходить под кем-то». И если бы у этих двоих старший был, как говорится, полным отморозком, то и они не стали бы с Вами церемониться. Но они испугались князя, значит, понимают, что их можно найти при желании. И это хороший знак для нас. Если бы Вы не заметили татуировку, было бы сильно сложнее.

— Да уж, повезло, — согласился я.

— А мужчину с чемоданом описать сможете? — спросил следователь.

— Думаю, что смогу. По крайней мере, постараюсь.

— Эх… — с нескрываемой досадой произнёс Глушков. — Вас бы сейчас к нашему менталисту, он бы из Вашей памяти вытащил образ того мужчины со всеми подробностями.

— К сожалению, вынужден Вам отказать, — сказал я. — В моей голове есть информация, принадлежащая не только мне. Без разрешения графа Милютина я не могу допустить менталиста к своим воспоминаниям.

— Милютин с самого начала это запретил, поэтому будем составлять фоторобот старым дедовским способом. Граф и увозить Вас куда-либо отсюда не разрешил.

Мы ещё примерно полчаса пообщались с майором, после чего он пообещал сделать всё возможное, чтобы найти моих похитителей, и удалился. И сразу же после этого пришёл специалист по составлению фоторобота. С ним мы провозились буквально пятнадцать минут, но портрет мужчины с чемоданом получился у нас очень даже неплохой. После этого специалист ушёл, а я вернулся к московским новостям.