Книга Эскалация, страница 21 – Алексис Опсокополос

Я ещё раз поблагодарил Воронцова, а после этого Милютин заявил, что мне пора идти и он меня проводит. Я удивился, но ничего не сказал. Когда мы уже выходили, всё время молчавшая Анастасия Воронцова неожиданно произнесла:

— Роман, ты прости, что я тебе тогда не поверила и запустила в тебя фаербол.

— Всё нормально, — ответил я. — Никто бы не поверил.

На этом моё общение с Воронцовыми закончилось, и мы с Милютиным вышли из кабинета. До улицы шли молча, а там Иван Иванович сказал:

— Водитель отвезёт тебя к Васильевым.

— А Вы? — удивился я.

— А меня не приглашали, — ответил Милютин и рассмеялся, из чего я сделал вывод, что ему и не хотелось ехать к родителям Ани. — Как назад соберёшься — звони. Или ты рассчитываешь до утра остаться?

Сказав последнюю фразу, Иван Иванович мне подмигнул — он был явно в хорошем расположении духа в этот день.

— Почему бы и не остаться, — ответил я. — Если оставят.

— Если! — заметил Милютин и опять усмехнулся. — В общем, я в Новгород планирую выехать в шесть вечера. Если тебя надо будет забрать, то звони до этого времени. Не позвонишь, добирайся сам. И имей в виду: Васильевы не знают, что ты выполнял задание. Для них ты простой парень Роман Андреев.

— Я всё понял.

— Это хорошо, что понял. И не потеряй визитку Воронцова. Я тебе потом расскажу, что означает такой «подарок». Пока лишь скажу, что с ней в Москве ты можешь не бояться вообще ничего и никого. И я не утрирую. Вообще никого.

Милютин ещё раз мне подмигнул и пошёл назад к Воронцову, а я направился к машине.

До Васильевых ехали около полутора часов — пришлось постоять в пробках. Когда добрались, и я увидел родовое гнездо Ани, сразу взгрустнул — дверец, в котором жили Васильевы, практически не отличался от резиденции Дворянского собрания Москвы.

Охрана на главном въезде в усадьбу, едва взглянув на номера нашей машины, открыла ворота, и мы поехали к дому Ани. Когда подъехали, она в сопровождении двух слуг уже ждала меня на крыльце.

Пока я ехал от Воронцова, решил, что как бы оно ни сложилось впоследствии, но по приезде я обязательно должен обнять и поцеловать Аню. Однако выйдя из машины, я передумал. Я не знал традиций орков, и неизвестно как могли расценить слуги, что молодую графиню обнимает какой-то непонятный парень. Не хотелось компрометировать подругу.

Аня тем временем спустилась на пару ступенек и сказала:

— Здравствуй, Роман! Как добрался?

— Спасибо, хорошо, — ответил я. — Рад тебя видеть.

— Тогда давай пройдём в дом, ты как раз приехал к обеду.

Судя по тому, что Аня очень сдержанно меня поприветствовала и по её официальному тону, я понял, что это был правильный выбор — не бросаться к ней с поцелуями. Мы вошли в дом, и когда прислуга убежала вперёд, я негромко высказал подруге своё недовольство:

— Понимаю, расцеловываться нельзя, но хоть обняла бы. Два дня не виделись.

— Я не стала рассказывать родителям о том, что между нами были отношения.

— А как ты им объяснила, что я взял с собой именно тебя?

— Сказала, что тебе был нужен лекарь.

— А ты молодец. Ладно, подождём, когда мы останемся вдвоём. И только не говори мне, что не останемся.

— Останемся, — успокоила меня Аня. — После обеда.

— Буду ждать с нетерпением.

Мы прошли в обеденный зал, где уже был накрыт стол, и родители Ани ждали нас, чтобы приступить к трапезе. Познакомились.