Книга Вызов, страница 95 – Алексис Опсокополос

— Боюсь я только одного — что это дело не сработает, — ответил я.

Агата погладила меня по щеке и лбу и сказала:

— Всё будет хорошо. А теперь закрой глаза и лежи молча.

Сколько я пролежал с закрытыми глазами — сказать сложно, но через какое-то время почувствовал, будто куда-то проваливаюсь, голова немного заболела и меня ослепила яркая вспышка. А потом перед глазами поплыли какие-то разноцветные пятна, которые потихоньку начали, как мозаика, складываться в картинки. Мне казалось, будто глаза мои вовсе не закрыты, будто я смотрю на большом экране какой-то яркий видеоклип со рваным монтажом и без звука.

Этот клип прокручивался в моей голове на довольно большой скорости. Множество лиц сменяли друг друга и почти каждое пыталось мне что-то сказать. Какие-то из этих лиц казались мне знакомыми, какие-то нет. Они открывали рты и что-то мне говорили, но «звука не было», как и в моих необычных снах.

Потихоньку вся эта чехарда в голове замедлилась, и картинка стала ровнее и понятнее — один за другим прокручивались различные моменты моего пребывания в Восточном. Они были очень яркие, и каждый из них был мне хорошо знаком. И главное — наконец-то «появился звук».

Я заново пережил несколько эпизодов из своей жизни в центре: сначала отрабатывал на арене с Томашом защитное заклятие, затем мы с Агатой гуляли ночью за территорией центра, потом обер-лейтенант Вимберг читал нашему отряду лекцию, затем мы с ребятами играли футбол, потом снова Агата, но в этот раз мы целовались в её комнате в медпункте.

Неизвестно как долго такие картины крутились в моей голове, со временем я сбился со счёта и перестал их запоминать. А потом они стали ускоряться, и опять «пропал звук». А ещё через некоторое время всё резко остановилось, и я отчётливо увидел перед собой лицо майора Нидербергера. Руководитель Восточного смотрел на меня, по-отечески улыбался и говорил: «Роберт Гроховски! Добро пожаловать в центр «Ост!»

Это слова прозвучали настолько громко и отчётливо, что я очнулся. И сразу же пришло понимание: именно с этого момента, с приветствия майора, начинались все мои воспоминания. А всё, что было до дня моего приезда в Восточный, оставалось недоступно.

— Роберт, ты как? — испуганно спросила Агата.

— Если ты о самочувствии, то хорошо, разве что немного подташнивает, — ответил я. — Если о результатах эксперимента, то паршиво.

— Ничего не вспомнил?

— Не скажу, что ничего, но все мои воспоминания не идут дальше первого дня пребывания в Восточном. А мне нужно залезть в мою память глубже, намного глубже. Хочется вспомнить если не период жизни с родителями, то хотя бы то, что происходило в детском доме. Ведь меня оттуда всего около года назад забрали, а я ничего не помню.

— Жаль, — сказала Агата и вздохнула. — Я надеялась, что это зелье тебе поможет. Оно самое подходящее для твоего случая и довольно сильное.

— А как мне жаль. Я надеялся, что хотя бы лица родителей вспомню, но, похоже, это всё не так просто. Обидно, конечно.

— Обидно, — согласилась моя подруга. — Меня тоже больше всего расстраивает, что я помню кое-что из своей прошлой жизни, а как выглядели родители, не помню. Да и вообще, если честно, ничьих лиц не помню. Может, Дар вытесняет в первую очередь именно такие воспоминания — образные?