Книга Вызов, страница 149 – Алексис Опсокополос

Всё произошло очень быстро — я даже не успел почувствовать страх своего противника. Он просто рухнул на пол арены, уверенный в том, что я вырвал ему сердце. Рухнул и затих. Я же, всё ещё окаменевший по пояс, продолжил стоять и наблюдал, как рефери подбежал к Нойнеру, сразу же понял, что к чему, и дал знак лекарям.

Трое лекарей бросились на арену и принялись откачивать моего противника. Шансов у них было немного. Это «задохнувшегося» от внушения бойца можно привести в порядок за минуту, а остановка сердца — штука серьёзная, именно поэтому такой навык был запрещён на поединках и не изучался в обычных магических академиях. И мне бы его не показали, если бы не подготовка к спецоперации. Но как оказалось, изучил этот приём я не зря — он спас мне жизнь. Правда, неизвестно какое наказание теперь меня ожидало, но каким бы оно ни было, я был уверен, что это лучше, чем быть проткнутым хрустальным колом.

Рефери не стал дожидаться результата работы лекарей и объявил меня победителем. Трибуны отреагировали на это довольно сдержанно: то ли все болели за Нойнера, то ли таким образом выражали своё отношение к использованию мной летального заклятия. Но мне на это было плевать, единственное, что меня интересовало — накажут ли меня?

Пока я думал о своих перспективах, на арену вышел Айзеншмид. Он привёл меня в порядок, сняв остатки окаменения, и сказал:

— Ещё больше впечатлил.

Лаконичность преподавателя вызвала у меня невольную улыбку. Я хотел поинтересоваться у гауптмана, каких последствий мне теперь ожидать, но не успел — к нам подошёл Нидербергер. Руководитель центра «Ост» с уважением оглядел меня и произнёс:

— Не знаю, что ты с ним сделал, Гроховски, но это было эффектно. Поздравляю с победой на турнире!

— Благодарю Вас, господин майор! — ответил я. — Можете освобождать на своей полке место для кубка. Надеюсь, мне его дадут.

— Дадут его тебе в любом случае, — сказал Нидербергер. — Ты его заслужил. А вот насколько будет торжественной церемония, зависит от того, откачают ли Нойнера.

— Откачают, — заметил Айзеншмид. — Уже откачали.

С чего гауптман так решил, я не понял — с моим бывшим соперником всё ещё возились лекари, и со стороны особых улучшений заметно не было.

— Что ты с ним сделал, Гроховски? — неожиданно спросил меня Нидербергер.

— Не знаю, — соврал я, но потом подумал, что Нойнер всё равно расскажет о своих ощущениях, и добавил: — Я просто очень сильно захотел его убить, и он упал.

— Да ты у нас ещё и менталист? — удивился Айзеншмид.

— Возможно, — ответил я. — Не знаю.

Как и ранее с проявившимися навыками я решил не отрицать сам факт, что использовал ментальное воздействие на противника. Отрицать это было глупо, а вот сделать вид, что всё произошло само по себе, можно было вполне.

И всё же Айзеншмид оказался прав — Нойнера откачали, и спустя некоторое время он смог встать на ноги. Рефери ещё раз объявил результат финального поединка, и почти сразу же началась церемония награждения. Мне вручили медаль и кубок. Медаль, разумеется, я оставил себе, а кубок демонстративно передал Нидербергеру. Руководитель центра «Ост» выглядел счастливым.

После всех официальных и неофициальных церемоний и поздравлений, делегация нашего центра покинула гостеприимную белостокскую академию и направилась в гостиницу. Всё это время я опасался, что в любой момент мне объявят о необходимости ехать в Краков прямо из Белостока. Но к моей радости, Нидербергер сообщил, что мы должны забрать в отеле вещи и выехать в Восточный. Это меня успокоило.