Книга В шоке, страница 41 – Алексис Опсокополос

— Нет.

— Пить хочешь?

— Да.

— А это плохо.

Меня покоробили Катины слова, она говорила как-то сухо, практически без сочувствия. Интересно, этому в диверсионной школе учат, или она по натуре своей такая бессердечная? А может это то самое чувство неприязни, которое по умолчанию присутствует у страшненьких девушек в отношении красавиц? Так или иначе я вспылил:

— Да что плохого в том, что человек пить хочет? Не нагнетай! Всё будет хорошо! Оль, ты слышишь меня? Всё будет хорошо! Наверное, ребро сломано, вот и больно! Где болит? Где рёбра, да?

— Нет. Живот. Вверху и слева. И как будто туда назад отдаёт, к спине, к плечу.

— Скорее всего, разрыв селезёнки и внутреннее кровотечение. Все признаки налицо. Разве что сознание не теряет. Но это пока и не обязательно, — всё так же спокойно сказала Катя. — Обычная заброневая травма. Ничего удивительного.

— Держи свои домыслы при себе! — крикнул я и резко обернулся к Кате.

Я с ненавистью посмотрел ей прямо в глаза. Она не отвела взгляд. Мне стали неприятны эти гляделки. Дура. Просто дура. Или бесчувственная сука. Даже и не знаю, что хуже. Я повернулся назад к Ольге

— Всё будет в порядке, моя хорошая! — я гладил Ольгу по щеке и рукам. — Не слушай её, она дура! Ты будешь жить долго и счастливо! Мы будем!

— Будете, — всё тем же равнодушно-спокойным голосом добавила Катя. — Если ей в ближайшие часы селезёнку зашьют или удалят. Я бы на вашем месте, чем охать-ахать, поехала в ближайшую больницу.

— Я не поеду в больницу! — неожиданно громко сказала Ольга. — Я давала присягу, меня трибунал ждёт и точка Ч.

— Не факт, — заметила Катя. — Но вот если не поедешь, то тебя гарантированно ждёт крематорий!

После чего Катя посмотрела на меня.

— Вези её в ближайшую больницу и оставляй там. Есть шанс, что спасут. Не теряй время!

— Я не поеду в больницу! Лучше оставьте меня здесь! — уже почти кричала Ольга.

— В овраге умирать? Красиво, конечно. Романтично. Короче, вы тут решайте, а я в машине подожду, — жестокость Кати казалась уже просто невероятной, либо она понимала, что в тот момент с нами только так и можно было разговаривать.

Она пошла к машине, и я услышал, как открылась, а затем, закрываясь, хлопнула дверца. Я приготовился услышать звук заводящегося двигателя. Сомнений в том, что Катя сейчас уедет, оставив нас одних, у меня не было.

Но звука двигателя я не услышал. Ни сразу, ни через минуту. Неужели, действительно ждёт нас? Надо было принимать решение. Я посмотрел на Ольгу, погладил её влажное от холодного пота лицо и сказал максимально решительным голосом:

— Оля! Хорошая моя, слушай меня внимательно! Мы сделаем так! Не ехать в больницу мы не можем, твоя жизнь сейчас — это самое важное для нас, и мы должны за неё бороться! Но и бросать тебя там я не намерен! Ты поняла меня?

Ольга едва заметно кивнула.

— Помнишь Лёху Савченко?

На некоторое время Ольга задумалась, после чего опять едва заметно кивнула, видимо вспомнила-таки нашего одноклассника Лёху.

— Он же медицинский окончил, сейчас работает в НИИ Скорой Помощи. В приёмном покое дежурным хирургом. Позавчера мы на игру ходили, он жаловался, что пришлось из-за этого меняться дежурствами и теперь у него два ночных. Значит, он сейчас на работе. Едем к нему, он поможет!

— Не будет нам никто помогать, — печально прошептала Ольга. — Ты плохо знаешь Контору.