Книга Повелитель огня III, страница 57 – Алексис Опсокополос

Командир обходил своих людей, останавливался возле каждого раненого, каждому что-то говорил. Бойцы выпрямлялись, старались держаться ровнее, бодрее. Затем командир вышел примерно в середину поля, на котором расположились его воины и, подняв меч, громко крикнул, словно подводя итог битве:

— Братья Спех и Вакей пали в этом сражении, но они продолжат жить в наших сердцах! Они будут рядом, они навсегда останутся в строю! Слава Чёрному братству!

— Слава Владыке! — хором отозвались воины.

Глядя на это всё, я ещё раз отметил, что на меня и моих спутников, как и на пленных огневиков, пока никто даже не взглянул. Всё внимание чёрных братьев было сосредоточено исключительно на своих раненых и погибших товарищах. И мне стоило заняться своими.

Я оглянулся и заметил Гарика, тот был весь в крови, но в основном — в чужой. Собственные ранения королевича выглядели неопасно: царапина на щеке, порез на левом предплечье, насквозь рассёкший рукав, и небольшой ожог на бедре.

— Как ты? — спросил я, подойдя к Гарику.

— Великолепно! — с радостью ответил горан, и глаза у него горели, будто он только что вышел с аттракциона в парке развлечений. — Славная получилась битва! Хорошо повеселились!

Я покачал головой и в очередной раз отметил, что этот парень напрочь безбашенный. На его месте другой давно бы лежал и стонал, а он будто только размялся и теперь ждал продолжения. Но тут уж ничего не поделать, был бы Гарик другим — не пошёл бы с нами, и вообще не известно, где бы мы сейчас были.

После этого мы вместе отправились искать Вадима. Нашли его неподалёку, в тени обгоревшего дерева. Парнишка лежал на боку, всё ещё сжимая в руке меч. На груди у Вадима виднелся разрез — не слишком глубокий, но кровь просочилась сквозь одежду, пропитала ткань и застыла тёмным пятном. Ещё один порез был на лбу, тонкая струйка стекала к виску, и немного опалены левые щека и весок. Парень был без сознания. Я присел рядом, приложил пальцы к его шее. Пульс бился — слабый, но ровный. Значит, жив.

Пока мы разбирались с Вадимом, к нам подошли Ясна с Добраном. Мальчишка выглядел испуганным, но невредимым, а вот Крепинская княгиня еле держалась на ногах.

— Жив? — тихо спросила она, кивая на Вадима.

— Жив, — ответил я. — Похоже, контузия от сработавшего рядом заклятия. Скоро отойдёт.

Ясна кивнула и попыталась улыбнуться, но это у неё не особо получилось — просто не хватило сил на улыбку. Девчонка еле стояла на ногах, лицо у неё было белее мела.

— Покажи руку, — сказал я.

Ясна помедлила, но всё же откинула полу плаща. Вид открылся жуткий: ожог от огненного заклятия охватывал руку от плеча до локтя. Кожа почернела и местами потрескалась. Но хуже всего были тёмные узоры, похожие на тонкие ветви, расползавшиеся от ожога по коже во все стороны. Магия продолжала работать, разрушая тело Ясны изнутри.

— Всё нормально, — слабо выдохнула юная княгиня, пытаясь опять улыбнуться, но в тот же миг ноги её подкосились.

Я едва успел подхватить Ясну — она рухнула прямо мне на руки. Гарик тут же выругался на языке горанов и быстро полез в свой поясной мешок.

— Ей надо дать каменной воды, — сказал Гарик, доставая из мешка пузатый пузырёк.

— Я… я в порядке… — пробормотала Ясна, но слова уже путались. — Отец… не надо… я сама… костёр… пламя… не трогайте…