Книга Повелитель огня III, страница 39 – Алексис Опсокополос

— Просто так пёс брехать не станет, — резонно заметил старший и снова обратился ко мне: — Говори, кто там прячется, или прикажу разломать повозку!

— Я голову разломаю тому, кто до неё дотронется, — сказал я спокойно, не повышая голоса. — Ты знаешь, сколько эта повозка стоит? А я за её сохранность отвечаю.

Такой наглости от меня не ожидали. Рядовые дружинники растерялись, но старшего мои слова развеселили. Он грубо рассмеялся и спросил:

— Ты откуда такой смелый взялся? Вдвоём с возницей против пятерых дружинников биться хочешь? Или сын торговца тоже меч в руках держать умеет?

После этих слов заржали и остальные дружинники.

— Ладно, ребята, — миролюбиво сказал я. — Все пошутили, все посмеялись, и на этой приятной ноте я предлагаю нам расстаться. Могу ещё за проезд пару печатей накинуть.

— Кто прячется у тебя в повозке⁈ — рявкнул старший дружинник, вмиг ставший очень серьёзным.

— Да что ж вы все такие упоротые в этом княжестве, — вздохнув, негромко произнёс я.

Старший не обратил на мои слова никакого внимания, он повернулся к подчинённым и отдал приказ:

— Бразд, ломай повозку!

Невысокий крепыш кивнул и быстро направился к избе, зашёл за неё и тут же вернулся, держа в руках лом. После чего он направился к повозке. Остальные дружинники, в том числе и старший, усмехались — похоже, все они были уверены, что мои угрозы так и останутся на словах. Удивительная беспечность. Видимо, эти ребята были уверены в своём превосходстве и просто не допускали мысли, что им может что-то грозить.

— Не ломайте повозку, возьмите деньги и сохраните себе жизни, — сделал я последнее предложение, демонстративно вытащив меч из ножен.

Но толку от этого не было — старший лишь хмыкнул, а Бразд даже не замедлил шаг. Я решил, что не буду бить на опережение — дам шанс дружинникам в последний момент передумать. К тому же промедление грозило нам лишь поломкой повозки, а это было нестрашно — я уже решил, что после границы, когда не надо будет прятать Гарика и Добрана, мы поедем верхом, чтобы было быстрее.

Я сжал рукоять меча, готовясь рубануть старшего дружинника, как только Бразд обрушит лом на повозку. Крепыш тем временем подошёл к левой дверце и на секунду застыл, подняв лом — наверное, прикидывал, как лучше начать раскурочивать повозку. Но ничего придумать он не успел, так как дверца с треском распахнулась и на улицу выпрыгнул Гарик с топором наперевес.

Даже я немного растерялся от такого эффектного появления, чего уж говорить про дружинников. Правда, Бразду стоило отдать должное — он быстро понял, что к чему и перехватил лом так, чтобы им было удобно отбиваться. И сделал он это вовремя, так как Гарик, оказавшись на земле, сразу же взмахнул топором и попытался разрубить дружинника.

Не вышло, а я сразу же вспомнил поговорку из прошлой жизни о том, что против лома нет приёма. Приёмы, конечно же, были, но Гарику их надо было подобрать. А пока что Бразд отмахивался от топора здоровенным ломом, как шаолиньский монах посохом — легко и грамотно.

Но времени, чтобы наблюдать за противостоянием топора и лома, не было: я бросился на старшего дружинника. Тот успел выхватить меч и оскалился, предвкушая наш поединок. И каково же было его разочарование, когда после первого моего удара, его клинок треснул, словно был сделан из хрупкого стекла, и кусками осыпался в траву.