Книга Повелитель огня II, страница 2 – Алексис Опсокополос

Подскочив к пацану, я первым делом повернул его голову набок и прижал средний и указательный пальцы к его шее в районе сонной артерии. Замер и через пару секунд радостно выдохнул — пульс прощупывался.

— Живой, — сказал я Ясне.

— Но что с ним? — спросила та.

— Да кто ж знает? Возможно, организм не выдержал психологических и физических нагрузок и дал сбой. Он же маленький ещё, а тут столько всего навалилось за пару дней.

— И что теперь делать будем?

— То же, что и планировали, только разобьёмся не у села, а пораньше. Надо только понять, где здесь поблизости можно спрятаться.

Я принялся снимать с Добрана кафтан — уже было довольно жарко, и перегревать мальчишку не стоило. Снимая, заметил, что пацан весь потный, потрогал лоб и аж присвистнул.

— У него жар, — сказал я.

Ясна наклонилась к мальчишке, тоже потрогала его лоб и заявила:

— Надо нести его в село. Ему нужна помощь. Без лекаря или хотя бы бабки-знахарки он до следующего утра не доживёт. Донесёшь?

— Донести-то донесу, — ответил я. — Но как с ним на людях появляться? Нас сейчас ищут по всему княжеству. Одно дело — в одиночку мне или тебе в село зайти, и совсем другое — с мальчишкой.

— Но ему нужна помощь!

— От того, что ты это повторяешь, она не придёт. Дай подумать.

Однако долго думать не пришлось — я на автомате посмотрел на табличку, и в голову пришла мысль.

— Идём на пасеку, — сказал я. — Вряд ли там знают о том, что мы в розыске.

— Но там нет лекаря! — возразила Ясна.

— Зато есть мёд, и должны быть прополис, маточное молочко и куча других вещей, которые могут помочь Добрану сбить жар и восстановить силы.

Сказав это, я поднял мальчишку, поудобнее взял его и пошёл в сторону пасеки. Ясна последовала за мной.

Дошли минут за двадцать. Дом пасечника стоял у самой дороги, возле него расположились несколько хозяйственных построек: сараи, навесы, мёдник, а за невысоким забором, окружавшим двор, стояли колоды — пчелиные дома, выдолбленные в цельных брёвнах. Они ровными рядами уходили в цветущие поля.

На нашу удачу пасечник был дома — стоял во дворе и чинил какое-то хитрое деревянное устройство. Мы подошли к калитке, и я крикнул:

— Добра и света тебе, добрый человек!

Пасечник посмотрел на нас, положил на землю то, что чинил, подошёл к нам, с интересом осмотрел нас всех по очереди и ответил:

— И вам добра и света, люди добрые! Куда путь держите?

— Шли в Дольничи, — сказал я. — Но наш младший брат занемог, сознание потерял, жар его пробил, вот мы сюда и направились в надежде, что на пасеке найдётся чем ему помочь.

— Чем помочь, есть: я из мёда и прополиса настойки лечебные делаю, жена у меня травы в полях собирает для одной лекарки из Дольничей, многое для себя оставляет, — произнёс пасечник и посмотрел на меня так выразительно, что я без проблем смог прочитать в его глазах всё, что он недоговорил.

— Нам есть чем заплатить, — ответил я на незаданный вслух вопрос. — У нас достаточно денег. Более чем достаточно. Не обращай внимания на наш вид, мы путешествуем, смотрим мир и специально так оделись, чтобы не привлекать грабителей.

Объяснение не выдерживало никакой критики, и пасечник ему, похоже, не поверил. Поэтому я быстро достал из мешка пять печатей и протянул их пчеловоду.

— Держи, это для начала, — сказал я. — Как только брату станет лучше, и он придёт в себя, получишь ещё.