Книга Повелитель огня I, страница 66 – Алексис Опсокополос

— Не стоит, — сказал я. — Не для того они меня сюда заперли, чтобы отпускать.

— Они не имеют права так с тобой поступать! Ты аманат! Если они боятся, что ты сбежишь, то должны запереть тебя в башне и обеспечить достойные условия. А вот так нельзя. Это позор!

Мне было приятно, что эта милая девушка так за меня переживает, и я не стал её расстраивать и говорить, что её брат, скорее всего, и был инициатором заключения меня в темницу вместо башни.

— А почему здесь так воняет? — неожиданно сменила тему княжна. — Что это за запах?

— Не обращай внимания, сегодня обещали прибраться, — соврал я.

— А как тебя кормят?

— Отлично. Хорошая здоровая пища: много витаминов, клетчатки.

— Чего много? — переспросила Ясна.

— Овощей много дают, — пояснил я. — Прям как знали, что я их очень люблю.

— А я не знала про овощи, — заметно расстроившись, произнесла девушка. — Я тебе окорок принесла и сало.

— Очень даже правильно сделала, — сказал я, улыбнувшись. — У них здесь окорок не очень вкусный.

Ясна тоже улыбнулась, поняв, что я пошутил, и протянула мне котомку, просунув её сквозь прутья решётки. Та оказалась довольно тяжёлой. Я поблагодарил девушку, отнёс передачу на свою лавку, вернулся к решётке и спросил:

— А вообще в целом как ситуация в городе? Захватчики ничего ужасного не вытворяют?

— В городе всё как и раньше, — ответила Ясна. — Чермяне никого не трогают. Только посты на всех воротах усилили и патрули по улицам ходят. Но я же тебе сказала, воеводы предали отца, поэтому патрули наполовину состоят из наших дружинников. Горожан никто не трогает.

— Это хорошо, — сказал я.

— Хорошо, — согласилась княжна. — Но очень обидно, что воеводы так поступили. Батюшка всегда был добр и справедлив ко всем. Он не заслужил предательства.

— Так всегда, Ясна. Предают в основном добрых и хороших. Плохих и злых не предают — их боятся.

— И Лютогост…

Девушка хотела что-то сказать, но снова замолчала. Её можно было понять — сложно принять тот факт, что твой родной брат — предатель, что он пошёл против отца и прислуживает врагу. Нужно было закруглять тему предательства, и я сказал:

— Как бы тебе ни было сейчас тяжело, надо держаться. Не забывай, на тебе Звана, ей сейчас особенно нужна поддержка. Она в силу возраста сильнее всех переживает за отца.

Ясна кивнула, соглашаясь со мной, и произнесла:

— Сейчас я пытаюсь выяснить, что с батюшкой. Надеюсь, он жив, и его тоже держат в темнице. Если это так, то буду пытаться его вызволить, отправлюсь к князю Станимиру на поклон, буду его просить о помощи, поеду к дяде Велигору — брату матушки, попрошу его помочь. А если…

Княжна снова замолчала. Её глаза предательски заблестели, но тем не менее слёз Ясна не показала, она тяжело вздохнула и закончила мысль:

— А если батюшка погиб, то мы со Званушкой переедем к дяде. Он нас любит, он примет нас. А здесь я не смогу больше жить.

Ясна снова замолчала, и в возникшей тишине раздалось новое блеяние тюремщика:

— Госпожа…

— Заткнись! — в этот раз рявкнул на него уже я.

Тюремщик замолчал, и мы какое-то время с Ясной просто стояли и смотрели друг на друга. Через прутья решётки, держась на них руками. Меня тут же накрыло воспоминаниями — подобные сцены я в прошлой жизни не раз видел в кино. И как правило, в тех фильмах героям не очень-то везло.