Книга Повелитель огня I, страница 64 – Алексис Опсокополос

С дворянином я, конечно, перегнул, здесь такого понятия не было, но зато про вспоротые животы получилось хорошо. По вытянувшимся лицам слуг я понял, что на них это впечатление произвело.

— Но господин велел бросать… — растерянно пробормотал первый слуга. — Мы не можем…

— Не можете не бросать — бросайте в нужник! — отрезал я. — А если кто в меня попадёт, то как только выйду отсюда, найду и всю семью убью! Всем понятно?

— Да, господин, — пробормотал первый слуга, а второй и тюремщик ограничились молчаливыми кивками.

Я же, бросив на них максимально злобный взгляд, развернулся и направился к своему спальному месту. Прилёг на него и принялся смотреть, как несчастные слуги бросают овощи в угол возле отхожего места. А тюремщик и вовсе убежал.

Сильно же здесь господа простой люд за горло держат, раз даже находясь за решёткой, я смог напугать этих бедолаг.

Отмерять время в помещении без окон и с постоянно горящим светильником было бы невозможно, если бы не маленькое вентиляционное отверстие, буквально двадцать на двадцать сантиметров на одной из стен под самым потолком. Сквозь него в дневное время в камеру проникали солнечные лучи. Для освещения их, конечно же, не хватало, потому и светильник повесили, но время суток определять получалось. Да и своё прямое назначение это отверстие хоть как-то выполняло, без него можно было бы задохнуться от «аромата» гнилых овощей, смешанного с вонью, исходящей от отхожего места.

Если считать, что я пришёл в себя в первое же утро после пленения, а не провалялся в темнице перед этим пару дней без сознания, то шли уже третьи сутки моего пребывания в камере. За всё это время меня ни разу не покормили — как и обещал Лютогост. Свежей воды тоже не принесли, но та, что была в ведре изначально, пока ещё не пропала, хотя дело уже шло к тому — едва заметный неприятный привкус у неё уже появился. Но пока ещё её можно было пить. И мыть ею овощи.

Вообще, было забавно наблюдать за тем, как Лютогост пытается мне мстить. Я и раньше замечал, что этот парень не особо умный, но теперь я в этом убедился окончательно. Морить пленника голодом, забрасывая его при этом овощами, пусть и гнилыми — это надо было додуматься. Разумеется, столько гнили, чтобы бросать её в меня изо дня в день, не нашлось, и уже на вторые сутки среди овощей стали попадались слегка подгнившие, а иногда и вообще нормальные.

Поняв, что тюремщики меня побаиваются — как самый первый, так и те, что заступали потом на смену — я велел пригодные в пищу овощи бросать не к нужнику, а в другой угол. Так потихоньку у меня накопился неприкосновенный запас вегана. Поклонником сырого лука в чистом виде я не был, а вот репа и брюква вполне подходили, чтобы утолить голод. Иногда попадалась морковка — это вообще было здорово.

А ещё я пытался подкупить каждого тюремщика, что заступал на смену. Не то чтобы особо рассчитывал на успех, но почему бы и нет? Времени у меня было много, почему бы и не попробовать? Что я терял в случае неудачи?

Однако ожидаемо ничего не вышло. Одно дело — не выполнить приказ господина и бросать в сторону гнилые овощи, и совсем другое — помочь бежать пленнику. Один тюремщик, правда, заинтересовался, но когда узнал, что рассчитаться за свободу я могу лишь золотыми перстнем и браслетом, быстро утратил интерес к моему предложению.