Книга Хозяин облачного трона 1, страница 2 – Алексис Опсокополос

— Учитывая вашу чрезвычайную опасность, господин Авиранн, и склонность к побегу, приговор будет приведён в исполнение прямо в здании суда: вы будете заморожены, после чего отправлены на вечное хранение, — добавил судья и неприятно оскалился.

— А как же последнее слово? — воскликнул я. — Мне положено последнее слово!

— Я лишаю вас права на последнее слово! — резко ответил судья. — Вы и так уже слишком много наговорили.

— Но я хочу обратиться к императору! Разве вы можете запретить мне обращаться к Его Величеству?

Старик растерялся. Запретить обращаться к императору мог только он сам. Судья бросил неуверенный взгляд на монарха. Император кивнул. Разрешение было дано.

— Благодарю, Ваше Величество! — громко произнёс я. — Надолго не задержу. Всего два слова. Хотел лишь сказать, что я вашу жену научил одному трюку в постели, называется «укус бегемотика». Попросите показать — вам обязательно понра…

Договорить я не успел. Новая волна ярости не просто придавила — она сомкнулась на груди, окончательно лишив дыхания. Император поднял правую руку, и воздух задрожал. Пространство вокруг монарха словно искривилось, наполнилось гулом, будто внутри каменных стен что-то пробудилось. На ладони императора вспыхнуло бело-золотое пламя — не огонь, а сама первородная магия императорской династии. Сжатым жестом он метнул её в меня.

На мне был арестантский ошейник — тяжёлый обруч из тёмного металла с врезанными рунами. Он полностью блокировал мою магию, не давая сотворить даже малейшее заклинание или уйти на перерождение. Кроме того, на шею и грудь надели несколько защитных амулетов, призванных сдержать мою силу, если бы ошейник дал сбой. Но против императора и его магии всё это не работало.

Когда заклятие коснулось меня, ошейник вспыхнул, треснул и разлетелся, словно глина под молотом. Амулеты мигнули и рассыпались пеплом, не выдержав напора. Стены зала дрогнули ещё сильнее, по камню прошёл совсем уж громкий гул, а воздух сгустился так, что стал липким.

Я ощутил, как заклятие рвёт плоть на части, дробит кости, разрывает сухожилия. Тело не просто разрушалось — оно растворялось, исчезало, обращаясь в светящуюся пыль. Каждая клетка, каждый атом рассыпались и превращались в миллионы искр, исчезая в ослепительном сиянии.

Всё было кончено, и одновременно всё начиналось.

Прощай, венценосный рогоносец!

Я выполнил контракт. Теперь главное — переродиться в новом теле.

* * *

Вспышка была такой яркой, что я проснулся. Раннее серое утро нельзя было назвать добрым даже с большой натяжкой. Окно пропускало холодный свет, пробивающийся сквозь жалюзи. Воздух был душным, с примесью пыли и запаха недопитого кофе, оставленного в кружке на столе.

Дурацкий сон. Вот уже неделю подряд мне снилось одно и то же: будто меня судят за то, что я обесчестил жену какого-то императора. И каждый раз всё заканчивалось одинаково: император меня убивал, после чего я просыпался в крайне скверном настроении.

Я потянулся — кровать скрипнула, суставы хрустнули, а спина отозвалась тянущей ноющей болью. Голова гудела, словно после лютой попойки, глаза слипались. Я протёр их кулаками и уже собирался подняться с кровати, как вдруг заметил, что в комнате стоит какой-то мужик лет сорока.

Я ещё сильнее протёр глаза, но мужик не исчезал. На нём был строгий чёрный костюм, белая рубашка и тёмный галстук. Волосы коротко подстрижены, гладко зачёсанные назад, лицо бледное, с тонкими губами и усталым выражением. В руках он держал трость с серебряным набалдашником, а глаза его — холодные, серые, внимательные впились в меня. Незнакомец молчал, только слегка приподнял уголок рта, будто сдерживал улыбку.