Книга Хозяин облачного трона 2, страница 107 – Алексис Опсокополос

Отбежав ещё дальше от твари, я остановился и попытался выровнять дыхание и одновременно собраться. И настроить себя на совершенно иной бой. Не на драку, а на уничтожение.

Я смотрел на чудище и представлял, как брошусь на него и разорву его голыми руками. Вспомнил бой с краснокожим, в котором мы чудом избежали потерь, несчастных крестьян, сожранных тварями на прошлом дежурстве, раненых ребят в госпитале. И внутри поднялась злость. На эти проклятые разломы, на всех мерзких разломных тварей и на этого зелёного выродка в частности. И не просто злость, а лютая ненависть.

И эта ненависть начала сжиматься, уплотняться, превращаясь в одно-единственное желание: разорвать. Не выжить. Не отбиться. А именно уничтожить эту мерзость любой ценой. Я отпустил тормоза и позволил ярости полностью накрыть меня. Как в первый раз, когда я полез под краснокожего. Настоящая, практически животная ярость — я даже и не представлял, что у меня получится так быстро довести себя до такого состояния. Но видимо, сильно меня уже достали эти твари.

И снова внутри будто что-то щёлкнуло — Хрант откликнулся. И я почувствовал, будто он там, глубоко внутри меня, расправляет плечи. Знакомые и, надо сказать, не очень приятные ощущения. У меня даже на миг перехватило дыхание от этого движения изнутри.

Тут же по телу пошла знакомая волна. Сначала холодная дрожь — от затылка до пят, затем жар, который распирал изнутри так, будто кровь превратилась в кипяток. Меня словно охватило пламя, но не снаружи, а изнутри. Кожа на руках начала темнеть, сереть, покрываться знакомым металлическим оттенком, будто на неё наложили тонкую стальную чешую.

Пальцы свело судорогой, ногти вытянулись и потемнели, превращаясь в когти. Кости в плечах и спине хрустнули, будто их чуть-чуть вытянули и утолщили. Мышцы налилась тяжёлой силой, дыхание выровнялось, боль в боку отступила сначала до тупого фона, а затем и вовсе растворилась в общем разогретом теле. Рана никуда не делась, но организм перестал воспринимать её как проблему.

Сейчас всё шло быстрее, чем у Бильдорна — без того бешеного, режущего болью свиста в голове, но всё же достаточно неприятно. И это была лишь первая стадия трансформации — знакомое уже боевое «усиление» тела. А за ней накатила вторая: обострились чувства.

Мир стал резче, контрастнее, я теперь отчётливо видел, как по коже твари пробегают зелёные всполохи защитной ауры, ощущал запах сырой болотной слизи, которой от неё несло, слышал её хриплое дыхание, скрежет когтей по настилу, гул боя у разлома на заднем плане, и звук как будто тоже изменился: лишнее ушло, остались только важные ноты.

Движения мои перестали быть человеческими, в них появилась звериная лёгкость. Боль ушла окончательно. Я чувствовал себя по-прежнему собой и не собой одновременно. Где-то на периферии сознания я знал, что ранен, что устал, что силы уже потрачены, но тело на это не реагировало. Оно просто принимало новую нагрузку, как будто всё, что было до призыва Хранта, не имело значения.

Я бросил взгляд в сторону разлома. Там, возле края платформы, шёл яростный бой: здоровенная тварь высшего порядка, огромная даже на фоне зелёных монстров, отбивала натиск гвардейцев. Те стояли полукольцом и щедро «поливали» монстра различными боевыми заклятиями. Лира тоже старалась вовсю. Похоже, у этой команды был шанс на победу.