Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 22 – Юй Сы

— Ты высосал всю ци из духовного камня, – сказал Цин Юйдунь, слегка хмурясь. Котенок перевернулся на спину, подставляя мягкий белый живот под пальцы старейшины. – Куда в тебя влезло столько? – пожурил он его, трогая толстое пузо. То казалось округлым и полным, словно котенок действительно объелся.

Зверек приоткрыл глаза, глядя на Цин Юйдуня, как бы все понимая. В его взгляде читалась абсолютная невинность, которой Цин Юйдунь ни на секунду не поверил. Он знал, насколько хитры могут быть духовные звери, жадные до совершенствования. Однако котенок, высосав всю энергию из духовного камня, не сбежал, как должен был, а остался и дождался старейшину.

— Что же тебе от меня нужно? – задумчиво спросил тот. Котенок мяукнул. – Я не буду заключать с тобой контракт, – строго отозвался Цин Юйдунь. Зверек с расстроенным видом поджал уши. – Можешь жить на пике и питаться здешней природной ци, но большим я отплатить тебе не могу. Возможно, я смогу направить твое совершенствование позже, но это все.

Котенок открыл пасть и вдруг впился в запястье, прокусывая до крови.

— Нет, так не пойдет, – в голосе старейшины звякнул лед, когда он почувствовал, как зверек тянет из него духовные силы. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с духовным камнем – ци заклинателя на ранней стадии Формирования души была для духовных зверей что отборное лакомство. Старейшина поднял кота за шкирку, отдирая от кровоточащего запястья, и поднес к своему лицу. – Такое поведение не приветствуется на пике Цунчжэ.

Его холодный взгляд заставил зверька поежиться и тихо мяукнуть в ответ. Цин Юйдунь никогда не кричал и не злился открыто, казалось, он вовсе не умел говорить громко, но его взгляд заставлял людей сжиматься от страха. Мало кто мог его спровоцировать на открытый конфликт, потому что чаще всего Цин Юйдунь либо молчал, замораживая оппонента взглядом, либо доставал свой меч. Недостаток понимания человеческих чувств и отсутствие душевной теплоты из-за собственного изъяна души сделали его равнодушным ко всему происходящему, но это не значило, что он глуп или слаб. Напротив, старейшина казался глыбой льда: прекрасной, изысканной – но при этом смертельно опасной.

Поэтому укус котенка поначалу не вызвал в нем никаких эмоций, кроме слабого недоумения из-за глупости животного. Однако затем Цин Юйдунь ощутил тонкий отголосок раздражения, – если это было оно, – когда посмотрел на текущую кровь. Раньше ранения не вызывали в нем никаких чувств.

Мужчина отпустил котенка на пол, не позволяя снова забраться на колени, и посмотрел на запястье, на котором отпечатались зубы. Кровь продолжала течь, поэтому старейшина поднялся, собираясь поискать мазь от ран, которую ему точно когда-то присылала шицзе Гуйин. Котенок последовал за ним, льстиво виляя всеми хвостами.

Как раз в тот момент, когда старейшина пика Цунчжэ обматывал запястье куском белой ткани, предварительно намазав восстанавливающей мазью, дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился глава секты Юньхэ.

— Шиди, ты наконец вышел… – начал было говорить он и вдруг пораженно замер, заметив пятнышко крови на светло-зеленом рукаве старейшины Цунчжэ. – Ты поранился?

— Нюансы воспитания, – отмахнулся тот, глядя на котенка, который вертелся у его ног. – Глава секты что-то хотел?