Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 131 – Юй Сы

— Что за ребячество. Как дети малые, – фыркнула себе под нос Цай Хуэй, сидевшая на бревне неподалеку. Она скосила глаза на своих шиди, которые катались по траве, и тут же отвела взгляд. Ей совсем не хотелось признавать в глубине души, что подобная свобода была… привлекательна. Хоу Пэн всегда так открыто выражал свои эмоции, что Цай Хуэй порой завидовала ему, прячась за фасадом холода и враждебности.

— Просто дурачатся, – неожиданно вступился за них юноша с челкой, закрывавшей половину лица. Он сидел чуть поодаль от нее на низком бревне, обхватив руками колени и глядя на огонь. Это был Мин Дань. Он не любил шумные игрища, но не чувствовал себя ущемленным, давно привыкнув к одиночеству и презрению из-за своего шрама.

— Хоу Пэн может найти способ опозорить Учителя даже простейшими действиями, – пробормотала себе под нос Цай Хуэй, но Мин Дань все равно ее услышал.

— А я завидую его открытости, – отозвался он, поражаясь своей смелости в этом разговоре. Но шицзе не казалась такой уж страшной, как о ней говорили. Сейчас она выглядела скорее… одинокой.

Цай Хуэй стиснула зубы, с вызовом смотря в лицо, обрамленное пушистой челкой, но Мин Дань не отвел глаза. Изучая недовольное лицо девушки, освещаемое неровным пламенем, он добавил:

— И не тебе его судить. Глава секты никогда не наказывал шисюна Хоу за подобное. А если ты будешь всегда отталкивать Хоу Пэна, однажды он точно отвернется от тебя.

После этих слов он замолчал, не зная, зачем вообще захотел поставить шицзе на место. Но ему не понравилось презрение в ее взгляде – так на него смотрели многие: с пренебрежением, страхом, отвращением, и только Учитель глядел на него с подлинной любовью. И Хоу Пэн с Чэнь Цзяолуном. Эти двое отнеслись к нему как к обычному ученику секты и даже по-дружески. За эти дни они неплохо узнали друг друга, и теперь, услышав слова Цай Хуэй, этой высокомерной девицы, которая обманывала саму себя, он на мгновение разозлился.

— Да много ты понимаешь! – взвилась она, ее взгляд стал ледяным и колючим.

Затем она резко захлопнула рот. «Не ввязывайся зря в споры и не ссорься, – наказал ей Учитель. – Будь терпелива и добра к окружающим. Ты старшая ученица секты, помогай своим шиди и шимэй. И… попробуй найти друзей в поездке». Цай Хуэй не понимала, зачем ей нужны друзья, когда даже от шиди у нее болела голова, но слишком уважала Учителя, чтобы спорить, и просто кивнула. Сейчас, вспомнив эти слова, она запоздало спохватилась, что опять повела себя не как старшая ученица секты.

— Извини, – буркнула она. И хотя в ее словах не было стопроцентной искренности, она правда старалась умерить свою враждебность к окружающим. – Ты в чем-то прав, – скрепя сердце добавила она.

Мин Дань взглянул на нее из-под челки и слабо улыбнулся. Когда он улыбался, половина его губ изгибалась в другую сторону, придавая лицу вид странной театральной маски. Заметив, что Цай Хуэй рассматривает его шрам, он нахмурился и с вызовом спросил:

— На что ты смотришь?

— Ни на что. – Девушка отвела глаза. Она знала, как может быть болезненно чужое эго и невозможность контролировать что-то. Мин Дань не мог ничего поделать со своим шрамом, а она… не могла справиться со своим сложным характером. – Ты же старший ученик старейшины Цоцзюэ? Почему не сидишь со своими? – Она кивнула в сторону группки учеников пика иллюзий, которые сгрудились подальше от костра и о чем-то шушукались.