Книга Отель "Разбитое корыто", страница 6 – Миллитина

Она с размаху припечатала кружку к тумбочке. Плеснуло на полировку.

— Чай с мятой. Как вчера. Давай живее, мы на кухне.

Развернулась и ушла, громыхая кедами по коридору. Я уставился на кружку. Мята. Тварь запредельная, разит на всю комнату. Я же её терпеть не могу. Вчера давился чисто из принципа, чтобы перед этой девицей марку не терять, а она запомнила. Серьёзно? Решила, что это мой любимый напиток, и теперь будет поить меня этим сиропом? Я потер лицо ладонями. Ладно, хрен с ним. Зато горячий.

Через десять минут я сполз вниз, на ходу застегивая манжеты. Рубашка, конечно, выглядела так, будто её жевал фикус в углу.

В холле стоял мужик. Высокий, сутулый, борода клинышком, а руки — как две коряги, вытащенные из моря. Натуральный пират на пенсии. Он хмуро изучал портрет деда на стене, что-то черкая в засаленном блокноте.

— Здравствуйте. Арсений, — я протянул руку.

Мужик обернулся, окинул взглядом мою помятую столичную роскошь и выдал такое рукопожатие, что у меня пальцы хрустнули. Ладонь — чистая наждачка.

— Михаил, — представился он. — Наслышан. Лиза бредней не скажет. Раз ломать этот сарай передумал — значит, воевать пока не будем. Пошли наверх, покажу твоё «наследие».

Следующий час я чувствовал себя полным идиотом. Мы лазали по подвалам, стучали по балкам и проверяли стропила. Михаил почти не разговаривал — только цыкал зубом, крутил головой и ставил крестики в своем блокноте. Я пытался вставлять умные термины про несущие конструкции и гидроизоляцию, но на фоне его сурового молчания это звучало как лепет первокурсника.

Когда мы наконец вылезли обратно на крыльцо, я с наслаждением глотнул сырого воздуха.

— Ну что там? — спросил я.

Михаил почесал затылок тупым концом карандаша.

— Фундамент — монолит. Дед её на совесть сажал, тут вопросов нет. Крышу перестелем, хлам я соберу, это по-божески выйдет. А вот трубы — швах. Их в девяносто втором из какого-то металлолома варили. Менять надо всё, от подвала до чердака. Но ты же понимаешь, в какую блуду ты вписался со своими складами?

Я поморщился. Вчерашний вечерний звонок от моих юристов до сих пор стоял в ушах. Региональный памятник. Исторический облик. Экспертиза фасадов.

— Понимаю, — хмуро отозвался я. — Шаг вправо, шаг влево — штраф от Минкульта и предписание вернуть взад как было.

— Во-во, — хмыкнул Миша. — Окна просто так не выставишь, пластик твой хваленый завернут сразу. Двери — только дерево, причем определенного колера. Короче, парень, готовь мешок денег под отчет и вагон терпения. Я могу начать с кровли, на нее жестких допусков нет, а остальное — пока твои контора не разродится бумажками, я пальцем не трону. Под суд из-за твоего ЖК я не полезу.

Мы раскидали смету на коленке, сошлись по ценнику, и Миша уехал на своем дребезжащем «уазике». Я остался стоять на крыльце, тупо глядя на облупившийся фасад «Морской сказки». Головная боль. Чистая, беспримесная юридическая катастрофа. В Питере я бы такой объект за километр обошел. А тут стою, дышу рыбой и думаю, где брать сертифицированную сосну под окна.

Дверь скрипнула. Соболева вышла наружу, вытирая руки полотенцем. Встала рядом, плечом к плечу.

— Ну? — спросила она. — Живой? О чем договорились?

— Крышу он сделает, — я спрятал руки в карманы брюк. — По трубам и фасаду ждем согласования. Твои любимые екатерининские склады нам сейчас всю кровь выпьют. Бумаг будет столько, что можно весь этот отель обоями из разрешений обклеить.