Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 36 – Татьяна Милях

Так пролетела осень, и настала зима, а в холодные вечера посетителей в таверне значительно прибавилось. Бедной посудомойке некогда было присесть, и как-то, выгадав минутку, она добралась до ложа и, блаженно растянувшись на жёстком тюфяке, прикрыла глаза: «Я только немножечко полежу и вернусь к своим чанам, — подумала она, невольно погружаясь в сон, но громкий возглас полового[3]* вернул девочку в действительность.

— О! Господа, пожалуйте сюда! Самое лучшее место! Вас здесь никто не побеспокоит. Присаживайтесь, господа. Чего изволите заказать?

В голосе рыжего дылды слышалось столько почтения и даже подобострастия, что любопытство заставило Дарёну подняться. «Интересно, перед кем это Флор так стелится?» — проворчала она, прильнув к отверстию в стене.

Поначалу её взору открылась лишь спина полового, но, когда тот, приняв заказ, ушёл, усталость у Дарёны, как рукой сняло. В нескольких шагах от неё сидел поручик Пушнов в компании двух молодых мужчин. Глядя на его холёное лицо, девочка плотно сжала губы, сдерживая желание закричать.

— С чего это ты решил здесь откушать, Луи? — с пренебрежением оглядев публику, проговорил Пушнов. — Ни в картишки переброситься, ни баб распутных пощупать.

— Серж, зато здесь нам никто не помешает, — ответил худощавый господин, поглядывая по сторонам. Дарёна сразу узнала голос француза и теперь могла разглядеть его лицо. — Самое подходящее место, чтобы обсудить наше дело.

— Говорят, здесь отличная кухня. Повар хоть и поляк, но в мастерстве не уступает французам, — с некоторым акцентом заявил третий, незнакомый Дарёне человек.

— Признайся, Луи, ты решил это проверить? — хихикнув, спросил Пушнов.

— Чтобы отведать настоящие французские блюда, надо посетить Париж, — надменно задрав крючковатый нос, заявил Бротар.

Между тем господам принесли заказ, и половой, разлив вино по бокалам, удалился.

— И что же это за дело? — спросил поручик, пробуя рагу. — Хм, в самом деле недурственно, — отметил он, с возросшим азартом приступив к еде.

— А это нам расскажет наш добрый друг, Адриан, — француз кивнул на сидящего с ними блондина. — Он только что вернулся из Голландии, и у него есть кое-что интересное.

— И что же это? — продолжая есть, пробубнил Пушнов.

— А вот взгляните на это, — блондин положил на стол денежную купюру достоинством в пятьдесят рублей.

— Очень мило, Адриан, — поручик усмехнулся. — Ты хочешь заплатить за наш ужин?

— Хочу, но не этой купюрой, а вот этой, — блондин положил рядом ещё одну ассигнацию.

— Не понимаю, — перестав есть, Пушнов с интересом поднял брови.

— Не томи, Адриан, объясни, что за игру ты задумал, — нетерпеливо ёрзая на стуле, проговорил Бротар.

— Вы, правда, не видите разницы? — голландец довольно прищурился.

Критически поджав губы, Пушнов взял плотный белый листок.

— А что здесь не так? — он повертел купюру в руках. На одной стороне по периметру шла напечатанная чёрной краской рамка из орнамента, в середине располагалось достоинство купюры. — Вон и водяные знаки вроде есть. — Пушнов показал на надписи: вверху — «ЛЮБОВЬ К ОТЕЧЕСТВУ», внизу — «ДЕЙСТВУЕТ К ПОЛЬЗЕ ОНОГО», по бокам — «ГОСУДАРСТВЕННАЯ КАЗНА». По углам водяного знака находились гербы четырёх российских царств: Астраханского, Московского, Казанского и Сибирского. Ниже на бумаге стоял порядковый номер и четыре подписи должностных лиц. Поручик поджал губы. — Вроде всё на месте и как полагается. В чём подвох?