Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 208 – Татьяна Милях

— Не велено пущать! Не велено! — донёсся из прихожей отчаянный вопль лакея, и в конце анфилады выросла фигура Крашевского в расстёгнутом мундире и со звенящей у бедра шпагой.

— Пушнов! Слышишь меня, негодяй?! Где ты прячешь мою прекрасную графиню?! — на весь особняк загромыхал зычный, пьяный голос Фёдора.

— Не велено... — судорожно вцепившись в обшлаг незваного визитёра, пропищал слуга. Однако тяжёлый кулак подполковника заставил беднягу отлететь к стене и оставить всякие попытки сопротивления.

— Выходи на честный бой, пёс! — покачиваясь из стороны в сторону, Крашевский побрёл по коридору. — А не то я прикажу моим солдатам разнести весь твой дом!

— Фёдор Сергеевич?! — округлив глаза от изумления, воскликнула Дарёна, выходя ему навстречу. — Вы... Вы пьяны?!

— Уф... Вы живы и с вами всё в порядке, — наконец, завидев девушку, Крашевский мгновенно сбросил с себя образ пьяного волокиты.

— Что вы тут делаете?! Полицейский офицер, вот так, силой врывается в дом дворянина! Вы с ума сошли?! — Даша осуждающе покачала головой.

— Вы заставили меня до срока поседеть, Дарья Михайловна, — проворчал Фёдор, с тревогой вглядываясь в её лицо. — Пушнов... не тронул вас?

— Пусть бы только попробовал, — процедила она.

— И где он теперь?

— Видит сладкие сны, — усмехнувшись, Дарёна кивнула на дверь спальни. — Последние сладкие сны в своей жизни.

— Вы... Вы что, его отравили?! — выдохнул Фёдор, с опаской покосившись в сторону указанной комнаты.

— Вот ещё! — фыркнула девушка. — Из-за такого ничтожества отправиться на каторгу или под топор палача? Ну уж нет! — и лукаво улыбнувшись, уточнила. — Я его просто усыпила.

Неожиданно из дверей опочивальни раздалось шарканье, и в коридор, шатаясь, вывалился хозяин особняка.

— Графиня... Где же вы? — мычал он, придерживая спадающие панталоны. — Вы... Вы опять... играете со мной?! Исс-с-скусительница! — едва выговорил ловелас и, схватившись рукой за раскалывающуюся голову, бессильно сполз по стене на пол.

— Чёрт, его дворянская печень оказалась куда крепче, чем я рассчитывала! — сквозь зубы выругалась Дарёна и требовательно взглянула на замершего Крашевского. — Фёдор, играйте ревность! Иначе нам обоим не избежать скандала и тюрьмы. Ну же! Вы застали нас вместе... И вы в бешенстве!

— Как скажете, сударыня, — подполковник пожал плечами и с явным удовольствием навис над дамой. — Так вот где вы скрываетесь, ваше сиятельство! — загремел его голос. — В доме этого прохвоста?! В столь позднее время?! — он ткнул пальцем в сторону раскисшего тела Пушнова.

— Фёдор Сергеевич... помилуйте, что за непозволительный тон?! — пролепетала Дарёна.

— Пушнов, смердящий пёс! Если ты коснулся её хотя бы пальцем, я вырву твоё подлое сердце прямо здесь! — подскочив к обмякшему хозяину, Крашевский подхватил его за грудки и, словно тряпичную куклу, рывком поставил на ноги. — Жалкий трус! Решил отыграться на женщине за все свои проигрыши?! Ты хитростью заманил её сюда и опоил своим зельем?!

— Фёдор Сергеевич, опомнитесь, умоляю! — втиснувшись между мужчинами, воскликнула Дарёна и, повернувшись к Пушнову, зашептала. — Сергей, он пьян. И он безумен. Скажите, что между нами ничего не было.

— Не было? А я... Я не помню... — безвольно покачав головой, промямлил ловелас.