Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 198 – Татьяна Милях

— Премного благодарна вам, Михаил Алексеевич, за этот чудесный бал, но я решительно не вправе более злоупотреблять вашим драгоценным вниманием. Наверняка другие гости тоже жаждут с вами побеседовать, — состроив мину искреннего сожаления, она тихо вздохнула.

— Вы правы, графиня, но видит бог: если бы строгий этикет мне позволил, я бы весь вечер провёл исключительно подле вас, — Пушнов-старший расплылся в галантной улыбке.

— О, вы бесконечно любезны, — она кокетливо протянула ему руку для поцелуя.

Едва коллежский советник удалился к другим гостям, Даша сделала едва заметный знак Крашевскому с Арсеньевым и бесшумной тенью выскользнула через стеклянные двери в тёмный ночной сад.

— Держите, — без лишних предисловий выдохнула она, протягивая мужчинам в полумраке аллеи сложенные листы бумаги.

— Похоже, вы его уже успели прочесть? — взглянув на её сосредоточенное лицо, спросил Арсеньев.

— Разумеется, — фыркнула авантюристка, победно вскинув подбородок. — Читайте, и как можно быстрее! Нам необходимо вернуть оригинал на место до того, как наш драгоценный коллежский советник обнаружит подмену и поднимет тревогу.

Шагнув к садовому фонарю, Арсеньев торопливо развернул лист:

«Любезный брат мой, Михаил.

Дела наши идут неплохо. Резчик уже передал нам штампы, и, хочу сказать, они великолепны. Ими можно воспользоваться даже дома, они работают без всякого стука и шума. Дело осталось за бумагой, но на сей счёт у нас случилась оказия. На днях ко мне явился Генрих Каак, тот самый мастер, что обещался сделать нужную нам бумагу. Этот прохвост объявил, что догадывается, чем собираются заняться его заказчики, то есть мы.

— Дельце выходит слишком сомнительным, — заявил он. — А уж ежели рисковать, так надо знать, за что. Я хочу получить свою долю в прибылях.

Ты только подумай, каков мерзавец!

Отказать ему никак нельзя, без него не будет бумаги, а, стало быть, всё предприятие прахом пойдёт. По той же причине и отправить шантажиста к праотцам пока нет возможности.

Мы с месье Бротаром поразмыслили и решили согласиться на его условия. Но позже хитрый Каак стал требовать заказ на партию товара в количестве не меньшем, чем восемь тысяч листов, с платою по два голландских штивера за лист. Всего, стало быть, восемьсот гульденов. В противном случае он грозится те образцы бумаги, что были ему выданы для работы, и те, что он изготовил, передать в руки законных властей. Сам понимаешь, сиё для нас обернётся катастрофой.

Но у нас такой суммы нет! Мы успели здесь поистратиться. А потому, умоляю тебя, братец, ради спасения всего дела немедля выслать мне тысячу рублей, чтобы рассчитаться с мерзавцем голландцем. Иначе он наотрез отказывается продолжать работу.

Из-за этого непредвиденного обстоятельства мы решили перестроить наши планы. Риск дальнейшего шантажа и лишней огласки слишком велик, и, чтобы обезопасить себя, мы далее собираемся изготавливать бумаги в Москве. Так будет более безопасно, чем везти готовые ассигнации через границу.

А потому, как только получу от тебя деньги и передам их Кааку, то тут же сам отправлюсь в Россию со штампами, припрятав их в тайнике.

Бротар же задержится в Амстердаме и, как только заберёт готовую бумагу, двинется следом за мной. Мы планируем спрятать тюки между двойной деревянной стеной и суконной обивкой дорожной кареты. И искренне уповаю, что перед самым отъездом француз заставит этого вымогателя замолчать навеки.