Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 167 – Татьяна Милях

— Так этот вчерашний спектакль... был ради визита?

— А ради чего же ещё? Думаете, так просто затуманить разум такому прожжённому интригану, как Пушнов? Будь я слишком доступной, он мигом потерял бы ко мне интерес, а окажись ледяной пуританкой — переключился бы на другую мишень. Мне требовалось заставить нашего павлина самого умолять о встрече, причём так, чтобы он искренне верил в свой триумф! И теперь, когда я с блеском разыграла партию, вы требуете отступить? И не подумаю!

— Вы просто безумны, — выдохнул Крашевский, бессильно опустившись на место.

— Ничуть! У меня всё просчитано до мелочей, — упрямо возразила Дарья. — Я лишь использовала безграничное самолюбие Пушнова. Этот щёголь свято верит, будто я заговорила о «тайном входе» ради свидания, а не ради того, чтобы перевернуть вверх дном его тайники. Он думает, что это романтично, а для меня — практично. Библиотека и смежный с ней кабинет — идеальные места для хранения секретов. К тому же я продиктовала ему жёсткие условия, что явлюсь лишь спустя несколько арий, а он обязан безвылазно находиться в концертной зале. Теперь Пушнов будет послушно караулить меня среди гостей, предоставив мне время на обыск.

— План дерзкий, не спорю, — Фёдор осуждающе покачал головой. — Но вы понимаете, что это не просто светская интрига, а смертельно опасный шаг? Если вас застанут за взломом бюро, Тайная канцелярия ничем не сможет вам помочь.

— Я всё прекрасно сознаю, — ответила Дарёна, и в её глазах вспыхнул яростный огонь. — Но если я отыщу доказательства его вины, а я уверена, они там есть, этому мерзавцу не отвертеться! Я обязана отомстить за смерть отца и Лизы. Этот подлец лишил жизни ни в чём не повинных людей и теперь купается в роскоши, абсолютно забыв о содеянном и вовсе не терзаясь муками совести. А я хочу, чтобы он сгнил в казематах!

В гостиной воцарилась тяжёлая пауза. Недобро хмурясь, Крашевский молчал, изучая девушку долгим, пронзительным взглядом, в котором боролись служебный долг, страх за её жизнь и что-то ещё, в чём он сам не решался себе признаться.

— Похоже, отговорить вас не в моих силах, — наконец глухо произнёс он.

— Всё верно, — Дарёна утвердительно кивнула. — Я не отступлюсь.

— Ну что ж, тогда разрешите откланяться, — проговорил он, вставая с кресла.

— Всего доброго, Фёдор Сергеевич, — ответила Даша, упрямо вскинув подбородок.

Подполковник коротко поклонился и стремительно покинул покои. Стоило дверям захлопнуться, как Дарёна облегчённо выдохнула и прижала ладони к пылающим щекам.

— Я не отступлюсь! — вновь повторила она в закрытую дверь, словно уверяя в чём-то сама себя.

Ближе к вечеру графиня Лещинская нарядилась для званого вечера и велела закладывать экипаж.

— Стеша, ты сегодня останешься дома, мне провожатые не нужны, — заявила она, и компаньонка опасливо нахмурилась:

— Это как же вы одна из дома выйдете, без сопровождения? Да ещё в дом к постороннему мужчине… в такие сумерки...

— Я, чай, не девица на выданье, — одёрнула её Дарёна. — Тем более в особняке я буду далеко не одна. Или тебе самой так хочется к господину Пушнову наведаться? — она насмешливо прищурилась.

— Вовсе нет, — надулась Стеша.

— Не обижайся, — заглядывая ей в глаза, ласково проговорила хозяйка. — Мне сегодня необходимо пойти одной. У меня очень важное дело, но посвятить тебя в него я пока не могу ради твоей же безопасности.