Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 162 – Татьяна Милях

— Ты это брось... — проговорила Дарёна. — Уж не сама ли ты на нашего павлина засмотрелась?

— Что вы, Дарья Михайловна! Разве ж я не понимаю... не пара я ему, — торопливо затараторила Стеша, опуская глаза. — Где он, а где я, бесприданница...

— Вот и помни об этом, — отрезала Дарья, поднимаясь с пуфа.

— И всё же господин Пушнов — такой красавец, такой обходительный кавалер... —мечтательно вздохнула Стеша.

— Хм. Обходительный... Благородства в нём не больше, чем в цепном кобеле на заднем дворе! Он такую глупышку, как ты, на завтрак проглотит и, глазом не моргнув, на мостовую выплюнет за ненадобностью.

— Зачем вы так, барыня? — Стеша обиженно надула губы. — Я-то думала, он вам и впрямь по сердцу пришёлся, раз вы ему улыбаетесь. А вы так дурно о нём отзываетесь. Тогда я и вовсе ничего не понимаю... Зачем же вы ему надежды подаёте?

— А затем и подаю, что хочу этого гордеца с небес на грешную землю спустить, — заявила графиня, направляясь к выходу. — Собираюсь его хорошенько проучить, чтобы он таким дурёхам, как ты, более головы не кружил. А лучше и вовсе отправить этого мерзавца в преисподнюю!

— Свят, свят, свят... — испуганно перекрестилась Стеша, поспешно семеня вслед за шуршащим подолом хозяйки.

Вскоре графиня Лещинская в сопровождении компаньонки неспешно прогуливалась по тенистым аллеям, любуясь открывающимися видами. Демидовский сад спускался к реке в форме грандиозного амфитеатра, где каждый его уголок был заботливо ухожен и благоухал тонкими ароматами. Это место и впрямь поражало разнообразием флоры: в оранжереях возвышались экзотические пальмы из жарких стран, а в специальных сараях и парниках вызревали диковинные ананасы и тяжёлые грозди винограда.

Ухоженная дорожка привела дам в уединённую часть парка. Дарёна ещё издалека заметила Пушнова, нетерпеливо шагающего взад и вперёд возле искусственного «грота уединения»[1]*. Одетый с иголочки, в безупречно повязанном шейном платке, он небрежно поигрывал дорогой тростью, всем своим видом демонстрируя глубокие романтические думы. Уловив краем глаза приближение дам, щёголь тут же прекратил своё хаотичное мельтешение и, замерев в картинной позе, устремил задумчивый взор на цветущую лужайку, расстилавшуюся на нижней террасе.

Едва сдержав ироничную улыбку, графиня Лещинская величественно направилась прямиком к нему, одной рукой прижимая к груди томик Руссо, а второй лениво обмахиваясь веером.

Дождавшись, когда дамы подойдут на достаточное расстояние, Пушнов, всё ещё делая вид, будто не замечает их присутствия, томно проронил в пустоту:

— Ах, отчего я не поэт? Я воспел бы эту первозданную красоту и гармонию природы... — он театрально вздохнул и лишь теперь, вскинув взгляд на женщин, мастерски изобразил крайнее смущение. — Ох, простите великодушно, ваше сиятельство! Я... Я совершенно потерял счёт времени в своих размышлениях.

Прекрасно зная, что самовлюблённый павлин топчется у грота добрых полчаса, высматривая её появление, молодая вдовушка охотно включилась в «игру умов». Не отводя от кавалера проницательных зелёных глаз, она подарила ему чарующую полуулыбку.

— Какая неожиданная и приятная встреча, Сергей Алексеевич, — певуче проговорила Даша и, вслед за ним взглянув на луг, добавила: — Вы совершенно правы. Местная природа и впрямь настраивает на возвышенный лад.