Книга Аптека лекаря-попаданки и раненый дракон в довесок, страница 33 – Полина Краншевская

Расслабленность моментально исчезла из позы дракона. Он помрачнел и, скрестив руки на груди, усмехнулся.

— Вообще-то это моя постель. Она явно тебе приглянулась, и я не против, чтобы ты спала здесь. Со мной.

— Исключено. Я не буду с тобой спать.

Осмотрев себя, убедилась, что все еще одета в бежевое платье. Мой взгляд заметался по комнате. Кожаная куртка и брюки висели на спинке стула. Перевязь с мечом стояла в углу. Две пары сапог дожидались хозяина у двери. На столе виднелись письменные принадлежности и несколько книг. Ни одной моей вещи. Видимо, дракон прав. Я заснула в его постели. Снова.

— И что же тебе мешает? — с напускным безразличием поинтересовался Маэль, но заледеневший взгляд бирюзовых глаз подсказал, что дракон недоволен, и сильно.

Соскочив на пол, я принялась искать свои туфли на плоской подошве. Куда они запропастились?

— Я здесь не для этого, — буркнула, нащупав, наконец, пропажу под кроватью. — Моя задача — тебя вылечить, а не развлекать. Найди себе кого-нибудь другого. Масту Рохас, например. Кажется, вы знакомы.

Дракон поменялся в лице. Маска безразличия мгновенно исчезла. Темные брови сошлись у переносицы. Правильные черты лица заострились. На скулах проступили серебристые чешуйки.

— А она здесь при чем?

Надев туфли, я поспешила в ванную комнату, на ходу бросив:

— Тебе виднее причем. Вы вчера довольно долго переглядывались. Маста многое о тебе знает.

— Ты что, ревнуешь? — удивился дракон. — К ней?

— И в мыслях не было, — отрезала я и, захлопнув дверь, заперлась в ванной.

Поселившееся в душе раздражение от разговора о Рохас клокотало внутри и заставляло морщиться. С чего вообще я упомянула рыжую? Неужели, и правда, ревную? Бред. Меня с Маэлем ничто не связывает. Он мне ничего не должен, как и я ему. Тогда почему же так трудно сохранять рядом с драконом самообладание?

Тряхнув головой, я постаралась отогнать неприятные мысли и стянула платье. Искупаюсь, и все встанет на свои места. Больше никаких ночевок в постели стража. Я прошла к бортику купальни и повернула рычаг подачи воды. На стене замерцали камни нагревающего артефакта. Вскоре меня уже ждала горячая ванная с душистым мылом.

Отложив в сторону белье, я украдкой бросила взгляд в напольное зеркало. Много месяцев подряд я старалась не смотреть на свое отражение. После выкидыша и развода я сильно исхудала и превратилась в тень себя прежней. Едва наметившиеся морщинки глубже прорезались на сухой и посеревшей коже, сразу добавляя возраста. Да и потухшее выражение глаз убивало любой намек на обаяние. Рассматривать себя такой удовольствия не доставляло. Но теперь я застыла перед зеркалом, пораженная открывшейся картиной.

— Быть не может, — выдавила, в недоумении касаясь прохладной отражающей поверхности.

Фигура слегка округлилась в нужных местах. Грудь подтянулась и налилась. Кожа приобрела гладкость и здоровый блеск. Нежный румянец играл на щеках. Волосы струились по плечам густой, шелковистой волной, явно став на тон светлее, чем раньше. Я будто помолодела и скинула лет пять. Да что там! Даже в двадцать пять я так хорошо не выглядела.

Стало донельзя неуютно. Почудилось, что пол подо мной шелохнулся. Или это у меня голова кружится? Страх вновь потерять контроль над своей жизнью сковал, делая движения порывистыми.