Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 5 – Рина Сивая

— Я не издеваюсь, — возразил он неожиданно мягче. — Я просто пытаюсь сделать так, чтобы вы не убили меня раньше, чем я успею извиниться.

— Не выйдет!

— Я заметил.

Он поднялся на ноги.

Очень зря. Потому что стоять мне стало как-то легче, когда цель была на одном уровне с моими глазами.

— Значит так, — процедила я, выставляя вперед ладонь. — Или ты сейчас же исчезаешь, или я проверю, можно ли сломать человеку все кости, не прибегая к помощи лопаты.

— Вы говорите очень красивые вещи.

— Это была угроза.

— Я и говорю: красивые.

Я сделала шаг вперед, и магия, послушно стянувшись вокруг меня, зашевелилась в воздухе холодными нитями. Он это почувствовал: улыбка у нахала не пропала, но стала осторожнее.

Я сделала еще шаг.

Потом еще.

Он попятился.

— Наконец-то, — прошипела я. — Дошло?

— До чего именно? Что вы опасны? Это я понял еще тогда, когда вы встретили меня боевым заклинанием.

— И все равно полез!

— Знаете, — заметил он, отходя к окну, — в ту секунду у меня был довольно ограниченный выбор.

— А сейчас он у тебя еще меньше!

Я теснила его не только магией. Я шла следом, босиком, злая, взъерошенная и, кажется, до крайности не похожая на женщину, которую следовало целовать без разрешения. Скорее уж на ту, которую стоило обходить стороной и издалека почтительно кланяться.

Незнакомец, однако, смотрел на меня так, будто этот вариант даже не рассматривал.

— Вы, кстати, невероятно хороши, — сообщил он, отступая еще на шаг. — Особенно с этим безумным взглядом и растрепанными волосами.

— Ты еще смеешь обсуждать мой вид?!

— Я им восхищаюсь.

— Мою честь ты уже опорочил, теперь еще и по внешности прошелся!

— Я не прошелся, я оценил, — возразил он. — Это разные вещи.

— Мне все равно!

— А зря. У вас очень выразительное лицо.

— Сейчас на нем будет очень выразительное убийство!

Наглец уже почти уперся в подоконник. Ночной ветер трепал занавеску у него за спиной, а я, честно говоря, испытывала редкое душевное удовлетворение. Загнанный в угол самодовольный красавец выглядел именно так, как и должен был: настороженным, немного потрепанным и все еще невыносимо обаятельным.

К сожалению.

— Итак, — сказал он, приподнимая ладони, — допустим, я признаю, что действовал поспешно.

— Допустим?!

— Хорошо. Неслыханно дерзко, возмутительно и, вероятно, преступно.

— Вероятно?

— Я стараюсь быть точным даже в трудных обстоятельствах.

Я сжала пальцы, и воздух вокруг него загудел.

— Последний шанс.

— Уйти?

— Выпасть!

Он оглянулся на окно.

Потом снова на меня.

И вдруг, к моему величайшему раздражению, усмехнулся. Не нахально, не победно – почти весело. Как человек, которому не понравилось происходящее, но который все равно намерен сохранить о нем приятные воспоминания.

— Должен сказать, незнакомка, вы умеете оставить после себя впечатление.

— Убирайся!

— С удовольствием бы ушел через дверь, но вы, кажется, склоняетесь к более зрелищному варианту.

— Именно.

Он поставил одну ногу на подоконник.

— Тогда хотя бы скажите, как вас зовут. Неловко будет вспоминать эту ночь и не знать имени женщины, которая чуть не отправила меня к праотцам.

— Неловко тебе будет, когда долетишь!

— Значит, не скажете?

— Нет.

— Жаль. Мне кажется, вам бы подошло что-нибудь прекрасное и очень опасное.

— А тебе подойдет полет!