Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 22 – Daria Tetslova

Влад замер, его лицо заполнило удивление. Он смотрел на меня с недоумением, не веря в то, что только что услышал. А Алина, прижав руки ко рту, сдерживала всхлипы.

— Ты серьезно? — уточнил Влад, голос его был полон эмоций.

— Серьезнее некуда, Влад! Если бы не ты, я не представляю, что было бы, и даже не хочу об этом думать. Всем было ясно, что роды были стремительными. И ещё, если Алина не против, — бросила я взгляд на подругу, — я хотела бы, чтобы ты стал крёстным Влады, — сказала я, улыбаясь сквозь слёзы радости.

Влад медленно обернулся к моей спящей дочке, затем вновь на нас, чередуя взгляды. Он потер ладонью щетину на щеке и, наконец, слабо усмехнулся.

— Ну привет, тёзка, — невесомо погладил пальцем маленькую ручку моей дочери.

Влада, словно почувствовав прикосновение, не просыпаясь, ухватилась за палец своего будущего крёстного, приветствуя.

— Кажется, моя дочь тоже согласна с именем. — не выдержала и всхлипнула, улыбаясь.

Недели пролетели с бешеной скоростью, и вот наконец выдался выходной - заранее расписанный моей пуговкой. Сегодня я в её власти: будем делать всё, что захочет дочка. Из-за моей работы мы так мало бываем вместе, я вижу, как Ладе не хватает моего внимания, и мы с ней договорились - раз в месяц у нас будет день только для нас двоих.

— Мамочка, смотри, какой смешной блинчик получился! — Лада прикладывает к лицу порванный блин в виде смайлика и, задорно хохоча, отправляет его в рот.

— Да, пуговка, такой же смешной, как и три до этого. Мы ещё ни одного блинчика до тарелки не донесли, — щёлкаю её по носику и лью на сковороду новый круг теста.

Лада постановила, что на тарелку попадут только «достойные» блинчики. Поскольку достойных у нас не выходит, она нашла элегантный выход: утилизировать «неудачные» прямо на месте. Я делаю вид, что возмущаюсь, а внутри тихо таю от счастья — от сладкого запаха ванили, липких пальцев и её звонкого смеха.

После завтрака мы собираемся на прогулку: погода чудесная, светит тёплое летнее солнце. Я надеваю на Ладу лёгкое хлопковое платье и удобные кроссовки, на голову — панаму, носик и плечи мажу солнцезащитным кремом. В рюкзак кладу бутылочку воды, влажные салфетки, пару пластырей — с маленьким ребёнком без них никуда, — лёгкую ветровку на случай ветра и складываю Ладин самокат. Проверяю ключи и телефон, закрываю дверь, и мы выходим во двор, Лада тут же встаёт на самокат и уносится стрелой.

Через пару часов она всё-таки падает, ссадив коленку. Усаживаю её на лавочку, присаживаюсь на корточки, аккуратно промакиваю ранку салфетками.

— Тс-с, я аккуратно, пуговка.

— Больно... - всхлипывает Лада и утирает глазки ладошками.

Я тихонько дую на ссадину, обрабатываю её и наклеиваю пластырь с зайчиком.

— Готово. Ты у меня такая храбрая девочка. — хвалю её.

Обнимаю, даю воды. Минутка на облака и глубокий вдох - и Лада снова просится кататься. Я напоминаю ехать медленнее и объезжать коряги, ямки и камни.

Спустя ещё час Лада проголодалась, и мы решили зайти в ближайшее кафе перекусить. Дочь ставит самокат у стойки для велосипедов, защёлкивает замок, и мы входим внутрь — и тут же нас оглушает свет и шум. Первое ощущение: попали не в кафе, а в ночной клуб. Музыка хоть и детская, но бьёт в уши, в воздухе витает запах попкорна и сладкой ваты, повсюду гирлянды и блёстки. Справа — накрытые столы, охапки воздушных шаров, всё в стиле Человека-паука. На стене плакат: «С шестилетием Серафима!» — кажется, именинница большая фанатка супергероя.