Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 133 – Daria Tetslova

Я на секунду отвела взгляд от дороги и глянула в зеркало заднего вида. Лада спит, убаюканная мерным шумом ливня. В руках, как обычно, подаренный Игорем медведь – она его везде за собой таскает, не расстается ни на минуту.

После тех соревнований в саду Гуляев практически прописался у нас в квартире. Стал подстраиваться под мой график, помогать с ребенком и по дому.

Постепенно я начала привыкать и перестала ждать подвоха.

Перестала дергаться от мысли, что Игорь может исчезнуть так же внезапно, как и появился.

Правда, без психолога я бы не вывезла.

К врачу меня отправил Корнеев.

Это случилось после того, как я словила дикую панику, когда Игорь впервые забрал дочь на прогулку и пропал на целых четыре часа. Телефон у него был «вне зоны», и за это время я успела сойти с ума.

Серьезно, мне кажется, именно тогда у меня вылезла первая седина.

Пока я мерила шагами комнату, в голове крутилось самое страшное.

Я представляла всё: от аварии до того, что Игорь просто решил отомстить мне и увезти её в свою обожаемую Германию.

Глупость же. Чисто юридически он дочке никто, никакой границы ему не пересечь. Но в тот момент мозг отключился, остался только животный ужас.

Позвонила Владу. Рыдала так, что слов было не разобрать, просто выла в трубку от бессилия. Он прилетел через двадцать минут. И прямо у подъезда столкнулся с Игорем и Ладой – они возвращались из какого-то детского центра, довольные и совершенно не подозревающие, что я уже готова была объявлять их в розыск.

Влад тогда промолчал. Не стал говорить Игорю, что я была в истерике и обвиняла его в похищении. Просто зашел, убедился, что я пришла в себя, и очень серьезно сказал, что мне нужно к специалисту.

За тот срыв мне до сих пор дико стыдно. Казалось, я веду себя как невменяемая, но я просто не знала, как иначе справляться с этой тревогой.

Сейчас всё более-менее улеглось. Терапия помогла, но больше всего – наше сближение.

Мы учимся доверять друг другу, и хотя мы всё еще не семья в привычном понимании, да и статус наших отношений толком не выяснили, но я чувствую, что лед тронулся.

Я уже не дергаюсь, когда Игорь сам забирает Ладу из детского сада или остается с ней на целые сутки, пока я на дежурстве.

Завтра у нас свидание. Игорь пригласил, а я не стала искать причин, чтобы отказать.

Наоборот, поймала себя на том, что жду этого вечера с каким‑то дурацким трепетом.

Сердце чуть чаще бьётся при мысли о нём, а в животе порхают бабочки – ощущение почти забытое, непривычное.

Мне страшно признаться даже самой себе, но я скучаю, когда его долго нет. Скучаю по его улыбке, по тому, как он морщит нос, когда смеётся, по его низким интонациям, когда он что‑то серьёзно объясняет Ладе.

Это ожидание завтрашнего дня щекочет где‑то под рёбрами, и это чувство мне совсем не знакомо – оно не про прошлую страсть и не про старые обиды. Оно про что‑то другое. Про новых нас, про осознанность и про то, что между нами, несмотря ни на что, сохранилось нечто гораздо большее, чем просто общие обязательства. Что‑то настоящее.

Я притормозила у дома, и свет фар полоснул по мокрым веткам, с которых тяжело срывались капли.

Выключила зажигание, и салон мгновенно заполнила тишина, нарушаемая только тихим щелканьем остывающего мотора.

Выходить не хотелось. Я просто сидела в темноте, глядя на теплый желтый свет в окнах родительского дома.