Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 129 – Daria Tetslova

Он говорил это с каким-то глухим внутренним надрывом. Так звучит человек, который до изнеможения устал и почти отчаялся, но всё равно продолжает упрямо идти вперед.

Сейчас всё это было ради одного – стать ближе к собственной дочери. Заслужить её доверие и право называться отцом.

Я смотрела на него, и все заготовленные по дороге из сада упреки вдруг потеряли смысл. Хотела отчитать, как мальчишку, но, глядя на него сейчас, просто промолчала.

В его взгляде не было попыток оправдаться, только сосредоточенность и это упрямое желание все исправить.

Мы оба по молодости и наивности натворили дел, и ворошить прошлое сейчас казалось бессмысленным. Имело значение только одно – счастье нашей дочери. Если мы начнем попрекать друг друга старыми обидами, Лада будет первой, кто от этого пострадает.

— Я правда хотела тебя придушить, — призналась я, глядя ему прямо в глаза. — И сделала бы это, если бы ты не пришёл и довел её до слёз.

— Если бы не пришёл, то приполз, — ответил он. Спокойно, без лишнего пафоса, но так, что сомневаться не хотелось. — Я хочу, чтобы вы могли на меня положиться. И готов доказывать это столько, сколько потребуется.

— Я тебе верю, — честно сказала я. — Иначе бы не подпустила тебя к ней. Я вижу, что ты стараешься. Но пойми: доверие очень хрупкое. Его можно беречь годами, а потом одно неверное движение – и всё разлетится в осколки.

Игорь кивнул, принимая мои слова, и на мгновение повисла пауза. Я вертела в руках салфетку, стараясь, чтобы следующий вопрос прозвучал максимально обыденно.

— А как твоя невеста на всё это смотрит? Вряд ли она обрадовалась новостям о том, что у тебя есть пятилетний ребёнок.

Игорь поднял на меня взгляд. Его глаза на мгновение потемнели, в них промелькнуло что-то острое, жадное, будто он только и ждал этого вопроса, чтобы окончательно прояснить ситуацию между нами.

— Луиза никогда не была моей невестой, Олеся. Мы расстались, и она уже давно улетела в Мюнхен.

Я лишь кивнула, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри стало заметно легче. Но Игорь не собирался останавливаться. Он подался чуть ближе, накрыв своей ладонью мою руку на столе.

— Теперь моя очередь. А твой хоккеист? Как он относится к тому, что ты проводишь время с бывшим?

Я почувствовала, как щеки стали горячими. Его ревность была слишком очевидной.

— Мы с Давидом всего лишь друзья, Игорь, — ответила я.

— Друзья? — он иронично приподнял бровь, и его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь. Было ясно – он не верит.

— Да, друзья! — вспыхнула я. — Давид очень хорошо к нам относится. Он во многом мне помогал, и Лада к нему привязана. Он для нас близкий человек.

Игорь замолчал, и его взгляд вдруг стал обезоруживающе мягким. Он медленно поднес мою руку к своим губам и коснулся поцелуем пальцев, не сводя с меня глаз.

— Знаешь… я просто ревную, — негромко признался он. — Ревную вас обеих к нему. И Ладу, и особенно тебя. Глупо, наверное, но это так.

Я замерла, не зная, что ответить на такую прямоту. Вся моя готовность защищаться просто рассыпалась. Игорь осторожно отпустил мою руку и поднялся из-за стола, возвращая себе привычную собранность.

— Пойду заберу её.

Я смотрела на них, пока они шли от игровой. Лада что-то весело щебетала, размахивая руками, а Игорь подстраивался под её шаг, придерживая за плечо.