Книга Любовь, которую ты примешь, страница 98 – Рина Сивая

Это было похоже на Марию Солер, которую я знал: упрямую и целеустремленную. – Разумеется, никто не поверил в серьезность ее желания, – продолжил Диего, глядя куда-то в морскую даль. – И представь себе удивление нашей матери, когда через пару дней она вернулась домой, и обнаружила в комнате Рири чертову лошадь. Я испытал нечто сродни гордости за то, что Рири все-таки добилась своего. – Оказалось, что Мария нашла владельца конюшни, который согласился арендовать ей пони. Она сама провела лошадь через половину города, Арнау. До сих пор не представляю, как ей удалось затащить животное на восьмой этаж. Но она поселила в своей комнате пони, как того и хотела. Ровно на один день. – А потом вы ее отобрали? – предположил я. – Не успели, – покачал головой мой собеседник. – Точно так же, как привела, Мария увела пони обратно владельцу. Без слез и истерик. Один день она ухаживала за ним, натаскала откуда-то сена, подстилки. А потом еще день все это убирала. Никому. Ничего. Не. Сказав. С минуту в кабинете царила тишина, позволившая мне оценить упертость маленькой девочки. – Она просто… насытилась, – Диего посмотрел на меня, и в его взгляде читалась вся глубина этого простого слова. – Она доказала себе, что может. Получила то, что хотела. И… отпустила. Как отпустила курсы верховой езды через месяц – после того, как поняла, что у нее получается. Как забросила скрипку, став лучшей в школьном оркестре, или модельный бизнес, когда ей начали предлагать миллионные контракты. Как остывала к дюжине молодых людей, добившись их обожания. И снова пауза, но на этот раз небольшая. – Тебя она тоже захотела, Арнау, – подтвердил Солер то, что я давно уже знал. – Я не сразу это понял – действительно поверил, что моя младшая сестра решила взяться за ум и получить высшее образование. Но нет, она выбрала ESADE из-за тебя, Серра. Потому что так она могла быть ближе к тебе. И по той же причине она приложила все усилия, чтобы стажироваться у тебя. Он сделал паузу, давая мне осознать всю продуманность стратегии. Победной стратегии. Мария Солер, с ее упрямством и целеустремленностью, выбрала меня . И добилась своего, как с той чертовой лошадью. – Но есть разница, – Диего продолжил, и его голос стал тише, серьезнее. – Со всем остальным – с пони, со скрипкой, с поклонниками – она легко расставалась, как только добивалась своего или понимала суть. А с тобой… – он покачал головой, – с тобой она не расстается. Даже когда ты сам оттолкнул ее. Даже когда это причиняет ей невыносимую боль. Она не уходит. Она просто… замирает. И ждет. Ждет . Мне показалось, это слово, вырвавшись изо рта Диего, повисло в воздухе, тяжелое и безжалостное, и теперь давило на меня своим весом и непоколебимым значением. Рири ждала. Все эти дни. Ждала, что я одумаюсь. А я… – А теперь подумай сам. – Всего один шаг, и Диего замирал в полутора метрах от меня. – Проанализируй своим циничным, лишенным чувств мозгом. Только логикой. Мог ли человек, настолько влюбленный, что готов ждать и терпеть, подставить того, кого любит? Ради парочки сбежавшихся на жаренное нулей в числе подписчиков? Я замер, пораженный не вопросом, а тем, как он был задан. Без упрека, без эмоций.

Чистая, холодная логика, обращенная против моей же собственной. Мой «циничный, лишенный чувств мозг» начал анализировать, отбросив обиду и гнев, даже раньше, чем я дал ему такую команду. Факт первый : Мария Солер – человек, всегда достигающий своей цели, но делающий это изящно и максимально эффективно. Если бы ей были нужны подписчики, она бы нашла другой, более быстрый и точный способ. Провокационный пост, громкое заявление – что угодно, но не этот сложный, рискованный и абсолютно непредсказуемый путь со сливом личного видео. Факт второй : Она добилась меня. Самого Арнау Серра. Зачем ей рисковать этим? Только чтобы получить то, что она с легкостью бросила бы, как ту самую лошадь, – временную популярность? Факт третий : Она до сих пор ждет. Она, которая никогда ничего не ждала и всегда брала то, что хотела, теперь просто ждет. Значит, то, чего она ожидает, для нее важнее сиюминутной победы. Важнее собственной боли. Логика, моя верная и несгибаемая логика, выстраивала безжалостную цепочку, которая вела к одному-единственному выводу: Я ошибся. Гордость, ярость, чувство предательства – все это рухнуло под тяжестью неоспоримых фактов, которые я так долго игнорировал. Осталась только леденящая пустота и осознание чудовищности совершенной ошибки. Я поднял на Диего взгляд. Воцарилась тишина, густая и давящая на плечи как десяток засунутых в карманы пиджака гирь. Солер видел, как в моих глазах рушились стены, которые я так тщательно выстраивал все эти недели, но молчал, позволяя мне самому озвучить то, что было ясно уже нам обоим. – Нет, – наконец выдохнул я, и это слово прозвучало как приговор. Самому себе. – Не могла. В этих двух словах звучало все: моя слепота, моя жестокость, мое непростительное неверие в нее. Диего медленно кивнул, и в его глазах не было торжества. Было лишь мрачное удовлетворение человека, который наконец достучался. – Тогда встает другой вопрос, – его голос по-прежнему был спокоен, но в нем появилась стальная хватка. – Если это не она… то кто? Я зачесал волосы пятерней назад и отвернулся к окну. Мне снова нечего было ответить Диего, и я чувствовал себя провинившимся школьником. – Если бы я знал! – мой взгляд скользил по морским волнам, не задерживаясь ни на чем конкретном. – У меня целый отдел занимается этой крысой, но ничего, кроме одноразовых почтовых ящиков и левых IP-адресов они не нашли. – Я могу попробовать, – Диего подошел к окну и встал рядом со мной, так же разглядывая что-то у горизонта. – У меня есть выход на людей, которые занимаются цифровой безопасностью на другом уровне. Не официально, разумеется. Я покачал головой. – Спасибо, но я предпочту действовать в рамках закона. Пусть это займет больше времени. Доказательства, добытые незаконно, я не могу использовать в суде, чтобы наказать того, кто действительно во всем этом виноват. – Ты все еще думаешь как адвокат, – заметил Диего без упрека. – Но твой противник, скорее всего, не юрист. Он не играет по твоим правилам. – Все играют по одним правилам, когда оказываются в зале суда, – парировал я, поворачиваясь к нему. – И я добьюсь, чтобы виновник там оказался.