Книга Любовь, которую ты примешь, страница 95 – Рина Сивая

Наш Карлос? – Мендез подобралась вся и теперь сверкала в меня острым взглядом. – И ты молчала? – Они разговаривали с Арнау и… – я запнулась, понимая, что все это время была слепым котенком. – Что – и? – не вытерпела Эва. – Арнау поставил его на место. Это было немного… грубо. – Ха! Гавнюк заслужил, – припечатала подруга, но в миг стала серьезной. – Это точно был он, Рири. Он ведь знает тебя, как облупленную. И свой первый аккаунт ты заводила как раз во времена отношений с ним, так что он вполне мог помнить, какие мысли тебя одолевали. Он не просто мог помнить – с ним я обсуждала ровно те же моменты. Когда рост подписчиков остановился, когда реакции ставили только друзья. Мы так же сидели вместе с Карлосом, и я жаловалась ему, что у меня опускались руки. Но Агилар, в отличие от Серра, не оказывал такой поддержки. Его советом было «просто забить» – и тогда это стало первым кирпичиком в стену нашего будущего расставания. Но это было давно – почти три года назад. Как и наш разрыв. Да, не спорю, я тогда поступила некрасиво, сразу после Карлоса ударившись в новые отношения с тем самым ассистентом преподавателя, и за это бывший так и не смог меня простить. Но мстить? Вот так низко, мерзко, грязно? Спустя три года?! – Это похоже на бред, – я потерла ладошкой лоб, не в силах поверить, что Агилар мог опуститься до такой подлости. – На бред? – Эва вскочила на ноги, ее глаза горели. – Рири, это идеально укладывается в его характер! Он же всегда был мстительным мелким ублюдком. Помнишь, как он разнес страницу той девушки, которая просто отказалась с ним танцевать? А это – ты. Ты его растоптала, когда ушла от него. А теперь он видит тебя с другим мужчиной – успешным, влиятельным, тем, каким он никогда не станет. И этот другой еще и унижает его при тебе! Это идеальный шторм для такого больного мозга, как у Карлоса! Она говорила быстро, страстно, и с каждым ее словом мои сомнения таяли, сменяясь леденящим ужасом. Она была права. Карлос всегда был одержим контролем. Расставание с ним было похоже на побег из тюрьмы – он не звонил, не писал, но я знала, что он следил. Сначала через общих знакомых, потом через фейковые аккаунты в соцсетях. – Но… доказательства, – слабо выдохнула я. – Нам нужны доказательства. – И мы их получим, – Эва уже хваталась за телефон. – У меня есть знакомый. Он специализируется на цифровой криминалистике. Если Карлос это сделал, он где-то оставил след. Анонимная почта, виртуальный номер, что-то. Мы найдем. Пока она говорила по телефону, я сидела, обхватив колени, и пыталась осмыслить всю глубину этого предательства. Карлос. Человек, с которым я когда-то делила свою жизнь. Он знал меня. Знал, как меня ранить. И он ударил точно в самое больное – в мою репутацию, в мои отношения, в мою веру в себя. И самое ужасное – он почти добился своего. Он почти разрушил все, что мне было дорого. Он поссорил меня с Арнау. Он заставил меня усомниться в себе. Но теперь я знала врага в лицо. И это знание давало странную, холодную силу. Это была не просто злость. Это была ясность. Эва закончила разговор и повернулась ко мне. Ее лицо сияло решимостью. – Он берется. Сказал, ему потребуется два дня.

А пока… – моя верная подружка подошла к оставленному на кухонном столе ноутбуку и открыла его, – пока он копает, мы не будем сидеть сложа руки. – Что ты задумала? – с подозрением спросила я. – Мы начинаем контрнаступление, – ее пальцы застучали по клавиатуре. – Твое молчание играет против тебя. Пока ты прячешься, Карлос и ему подобные формируют повестку. Пора вернуть себе голос. Эва открыла пустой документ. – Мы пишем пост. Не оправдательный, а сильный. Мы не будем отрицать отношения – мы гордимся ими. Мы не будем оправдываться за блог – мы заявим о своем праве на самореализацию. И мы дадим понять, что знаем о грязной игре, и готовы к борьбе. Я смотрела на мерцающий курсор. Страх сжимал горло. Выйти из тени? Объявить войну всему миру? Но что оставалось? Продолжать прятаться и позволить им добить меня? – Хорошо, – прошептала я, поднимаясь с дивана и подходя ближе. – Давай напишем. Но это должно быть идеально. Эва улыбнулась, и в ее улыбке сверкнуло что-то хищное. – О, детка, это будет шедевр. Шедевр мести. Мы сидели на барных стульях, уставившись в экран. Курсор мигал, будто насмехаясь над нашей нерешительностью. С чего начать? С опровержения? С обвинений? – Забудь про «прошу прекратить распространение ложной информации», – как будто читая мои мысли, сказала Эва. – Это звучит как оправдание. Ты ни в чем не виновата, помнишь? Она буквально всучила мне в руки компьютер и принялась диктовать. «Последние несколько дней стали для меня испытанием. Испытанием на прочность, на веру в людей и на веру в себя. Мое молчание многие восприняли как слабость или признание вины. Но это время было мне необходимо, чтобы отделить правду от лжи, а доброту от злонамеренности». – Слишком пафосно, – я поморщилась, перечитывая строки. – Звучит как заявление политика после скандала. – Терпи, – отрезала Эва. Ее взгляд был устремлен куда-то в пространство. – Это только преамбула. Дальше – главное. «Я не отказываюсь от своих отношений с Арнау Серра. Они начались до моей стажировки в его фирме, они были и остаются нашим личным делом. Я горжусь тем, что рядом со мной такой человек, и мне больно, что нечто столь светлое и важное для меня было вывернуто наизнанку и выставлено на всеобщее осмеяние». Я замерла, читая эти строки. «Горжусь… больно… светлое». Это была правда. Горькая, оголенная правда. – Теперь о работе, – Эва продолжала диктовать, а я машинально печатала. – «Моя профессиональная карьера и мои личные отношения – это разные вещи. Я заработала свое место в «Серра Асосиадос» упорным трудом, и мое увольнение – это мой личный выбор, вызванный желанием оградить компанию от дальнейших спекуляций». – Но я же не сама… – Заткнись и печатай, – прищурилась Эва. – Мы играем в пиар, а не в исповедь. Ты – жертва обстоятельств, благородная овечка, которая жертвует собой ради других. Поняла? Я кивнула, смирившись с ее циничной логикой. – А теперь… обещанная бомба, – ее голос стал тише и зловещее. – «Я знаю, кто за этим стоит. Знаю, что кто-то приложил руку к тому, чтобы навредить мне и человеку, которого я люблю. И я хочу, чтобы этот человек знал: я в курсе. И готова бороться. Не за внимание, не за славу, а за правду. Потому что некоторые вещи не продаются и не покупаются.